Между мирами: Раскол

Хотя, когда Павел предоставил мне «шершня» – маленький, стреляющий стальными шариками цилиндр, размером с фонарик – я чувствовал себя более уверенно.

Здесь скорее потребуется более опытный человек. Собственно, сам Павел бы помог ого-го как! Но я никак не мог выйти с ним на связь. Единственный раз, когда он написал мне сообщение, его номер не определился.

Следующим в очереди помощников у меня стоял капитан Ворошилов. Этот человек вполне мог бы заменить иномирного супермена, но пришлось бы вводить его в курс дела.

Просить о помощи соседа – тоже не стоило. Он хоть и оказал мне помощь с сокрытием тела преступника, но он совершенно не был обязан мне помогать. Да и как бы я заявил об этом? Привет, сосед, раз уж ты мне помог закопать того усатого ублюдка, может, поможешь еще и с похищением?

Ну да, горит сарай, гори и хата. Я спохватился, что узнай кто о моих делишках, светить мне будет срок на десятки лет. По спине пробежали мурашки.

Кто еще остается? Пожалуй, больше и просить некого. Я еще вчера пообещал себе, что друзей в свои злоключения, а иначе их не назовешь, втягивать не стану.

Собравшись вернуться домой, я вдруг вспомнил про ломбард. В это место заезжал Павел, оттуда нам привозили его вещи, когда шпион не смог найти лучшего места, чтобы пытать врага государства. Так может, там мне тоже помогут?

Поэтому я развернулся со стоянки в обратный путь. Еще раз посмотрел на дом. Непонятно даже, есть ли кто внутри.

Разумеется, можно было рискнуть и сразу же ворваться внутрь. Но чтобы противостоять обоим злодеям, мне потребовалось бы оружие. А все, что у меня было, сейчас закопано или пропало.

Так, например, «шершня» отобрал усатый гвардеец, предавший интересы Империи. Куда он дел – непонятно. Прекрасные сабли, которые, кстати, тоже остались от Павла, пришлось закопать вместе с трупом. Они все в крови, такие следы оставлять нельзя, даже если у убитого нет не только российского паспорта, но и документов в целом.

Да и вообще, как можно с куском металла влезть в чужой дом? А если у них ружье? То же и про «шершень». Его никто не воспримет всерьез, а если воспримет, то, скорее всего, будет уже поздно. Для воспринявшего.

Немного нервничая, я остановился около ломбарда. Табличка у входа призывно сияла буквами «открыто». Без промедления я вошел внутрь и тут же затих, вместе со колокольчиком, что перед этим коротко звякнул.