Случайный солдат. Книги 1–3

Похоже, мое лицо имело уже настолько отсутствующее выражение, что тот решил пару секунд терпеливо подождать. Это было роковое для него решение: словно в замедленной съемке его глаза закатились и только после этого, как будто намного позже, услышал я выстрел. Его руки расслабились, и он мешком упал на землю. Почти то же самое сделал и я, лишившись дополнительной опоры. Услышав шаги, попробовал подняться, подставил руку, но боль пронзила ее от запястья до плеча, и я снова привалился к машине.

Кто-то остановился напротив меня.

Тишина. Мне оставалось лишь ждать, тянуть я не мог, лучше бы все равно не стало. Я вытер от крови подбородок, насколько это вообще позволяли поврежденные ребра. Дыхание мое было хриплым, и я почти ничего не мог слышать.

Всего лишь несколько ударов, а меня уже привели в состояние овоща. Собравшись с силами, я приподнялся и встал на ноги. В голове шумело, колени подгибались, и я не имел ни малейшего понятия о том, что у меня было сломано. Открыв глаза, я увидел Лену, стоящую напротив.

– Спасибо, – невнятно пробулькал я и снова опустил веки, голова кружилась.

– Не стоит благодарности, – девушка сделала шаг вперед и взяла меня за запястье. Боль возникла, едва она коснулась руки. Жаль, что сильных обезболивающих в запасе не было.

– Вам надо торопиться! – дал о себе знать капитан Борисов. Лучше бы он комментировал ситуацию, когда мы только остановились на обочине. – Время поджимает.

Пульсирующая боль не утихала. По сравнению с ней остальные мои побои практически не болели.

Хотелось лишь сидеть на холодной земле и не шевелиться. Замереть, чтобы не ощущать ничего. Но это не помогало.

– Ты не сможешь вести машину, – тихо произнесла Воронкова. Я кивнул.

Ее слова отдавались в голове эхом, словно она находилась далеко, а не стояла рядом со мной.

– Перебирайтесь в другую, – нетерпеливо сказал Борисов. – Нам некого выслать к вам на помощь.

Вот бессердечный гад. У него было несколько часов на восстановление, а у меня – считанные минуты.

Впрочем, организм не отключался, не считая все эти «неприятности» достаточными для потери сознания.

Но если дышать не очень глубоко и не слишком часто, то боль в груди почти не ощущается. Другое дело запястье, которое, очевидно, было сломано. Страшно было даже представить, каков у меня был вид. Хуже всего было ощущать себя частично недееспособным. Но капитан был прав, нельзя было медлить. Надо было собраться.

Я открыл глаза.