ХХ век. Известные события без ретуши

Жуков, подбирая людей для этой чрезвычайно ответственной, сложной и опасной акции? В Московском гарнизоне они тогда могли рассчитывать на две реальные силы: военнослужащих Московского военного округа и Московского округа ПВО, правда, части того и другого в связи с летним периодом были в лагерях, вне столицы. Командующий войсками МВО генерал- полковник П.А. Артемьев в свое время занимал соответствующую должность в НКВД. Видимо, это сказалось при оценке ситуации. Кстати, вскоре после ареста Берии Артемьев был назначен на другую должность, и ввиду чрезвычайной ситуации, округ принял генерал- полковник Москаленко.

В это же время в Москве находились две дивизии МВД. Охрану Кремля по сути дела осуществляли люди, подведомственные Берии, под особым вниманием была и деятельность военных. Это все учитывалось при подготовке ареста. Поэтому в Кремль "группа захвата" была доставлена на служебных машинах Булганина (Москаленко, Батицкий, Зуб, Юферев) и Жукова (Баксов).

Официальная версия появления группы военных в Кремле – вызов на совещание.

Все шестеро прошли в комнату отдыха, расположенную около кабинета с заседавшим Президиумом ЦК. Кроме Жукова, о сути задания (как считал Иван Григорьевич Зуб) никто еще не догадывался. Снова перебрасывались ничего не значащими фразами, шутили – верный способ снять излишнее нервное напряжение.

– Знаете, зачем вас пригласили? – спросил Никита Сегеевич. – Вам поручается арест Берии.

– Готовы? – теперь уже конкретно спросил Булганин.

– Так точно, готовы, – ответили все шестеро сдержанными голосами.

Булганин и Хрущев объяснили, как, что, по какому сигналу им надлежит сделать. В заключение Хрущев довольно жестко уточнил:

– Имейте в виду, если операция провалится, вы окажетесь врагами народа.

Это, конечно, можно было и не говорить. Кто такой Берия, что стоит за этим именем, знали все. Иван Григорьевич только однажды видел этого человека рядом: шляпа, пенсне (как потом выяснилось, при хорошем зрении), безразличный взгляд выпуклых глаз, вызывающий тем не менее оцепенение. И все это – в неуловимом, но явном ореоле высокомерия.

Я спросил у Ивана Григорьевича, какое чувство при той встрече у него, опытного политработника, вызвал все-таки Берия.