ХХ век. Известные события без ретуши

– Что же вы там делали?

– Как что? Вот конвой из нашего порта – заранее выгоняют тралить. Затем выводим транспорты на безопасные глубины. Тралы выбрали, командир конвоя приказывает – в конвой. Сопровождаешь его до границы нашей зоны. А в это время идет встречный конвой. Спешишь вперед, к базе, опять тралить, да самым тщательным образом. Не дай бог, хоть один транспорт или корабль подорвется на фарватере. Вы же знаете, как это расценивалось.

– И много вы мин затралили?

– Немало. Ведь приходилось тралить не только те мины, что противник ставил при входе в Кольский залив, горло Бело го моря.

Он же ставил мины и в проливах Новой Земли, до Диксона, до Енисея, вплоть до пролива Велькицкого.

– Туда?

– Да. "Волчьи стаи" подлодок у них действовали и в Карском море. Я даже одну лодку на таран взял. Так получилось при заходе на остров Диксон. Нам, командирам, за каждую вытраленную мину платили по 5 тысяч рублей. Я получил более 200 тысяч и все отдал в детский дом – детям погибших фронтовиков.

– Ну а какое у вас мнение о Кузнецове?

– У нас, моряков, мнение о нем одно, высокое.

– А вы-то откуда его знали?

– Еще по училищу. На наш выпуск прибыл сам нарком. Потом, когда штурманом служил на тральщике, мы первыми вытралили немецкую мину ЕМЦ, которую те ставили и против надводных кораблей и подводных лодок. Имела передвигающуюся антенну и в трале взрывалась при подтаскивании к кораблю. Тральщик погибал. Вырабатывались способы уклонения и борьбы с этими минами.

Мы вытралили. Нарком прибыл посмотреть. Раз нарком интересуется, значит и мы еще заинтересованнее к своему делу относимся.

Жуков помолчал. Отношения с Кузнецовым у них так и не наладятся никогда. Николай Герасимович об этом напишет так:

"Время текло. Острота вопроса пропадала. Я несколько раз виделся с Жуковым случайно в поликлинике или санатории «Архангельское». Мы здоровались и перекидывались несколькими фразами, как совсем малознакомые люди.

Когда пишутся эти строки, Георгий Константинович лежит в больнице на Грановском.

Десять дней был там и я. Гуляя в крошечном дворовом садике, мы много говорили о разных вещах с К.К. Рокоссовским. Иногда касались и Жукова.

– Что вы пишите о нем в книге? – спросил я.

– Пишу так, как было, – но тут же пояснил, что старается писать в более спокойных тонах.

– К Жукову меня пока не пускают, – заметил он.

Не стал пытаться навестить его и я. Ему вредно волноваться".