ХХ век. Известные события без ретуши

У меня специальный сейф стоял, туда я еду для Берии закрывал. Ключ – в карман. Ведь меня иногда вызывают или что, а я за здоровье Берии отвечал головой. Мало ли что ему кто подложит. Поэтому получу еду, проверю – и в сейф, пока не настанет момент кормить. Покупал я ему арбуз, дыню, виноград, колбаску, сыр, масло, деньги мне давал Юферев.

За каждые сутки мне платили командировочные 50 рублей. А всем остальным 2 руб. 80коп., так что деньги по тем временам я получал огромные.

Юферев был двухметрового роста интеллигентный, приятный, вежливый мужчина.

На пищу Берия никогда не жаловался. Как-то мне говорит:

– А вы, что, повар?

Я подтверждаю глазами, он так улыбнется и со смаком;

– Вкусно готовите.

И все пытался выяснить, кто я. Но мне-то было приказано молчать.

Меня поначалу было отлаяли, что я с пистолетом к нему заходил.

– Ты что, сумасшедший, что ли? А вдруг он его у тебя вырвет?

– Он у меня, конечно, не вырвет, но больше я пистолет брать с собой не буду.

Один раз произошел такой случай. Каждые десять дней я его купал. Приносил большой продолговатый таз с теплой водой, Берия раздевался, помоется, я ему спину потру. Он иногда улыбался, иногда хмурым был. Дежурный генерал при этом стоял в коридоре. Постригу его механической машинкой. Он спрашивал, почему бритвой голову не брею, я разводил руками.

И вот однажды был такой случай. На каждую старуху есть проруха. Взял ведро, открыл кран, набрал воды, второй открыл кран, набрал горячей воды.

– Почему холодная вода?!

Обычно, когда я набирал горячую воду, то прежде спускал из труб остывшую, а потом уж горячую набирал, а в этот раз не попробовал воду и набрал холодную.

– Да вы надо мной издеваетесь! Я буду на вас жаловаться!

А я молчу, мне говорить нельзя. Тут же побежал, быстренько взял горячую воду, искупал его.

Вроде все успокоилось. Через некоторое время – звонок.

– Вас вызывает Батицкий.

Иду, а у самого ноги трясутся. Знаю же его. Как вошел, он меня русским совершеннейшим матом прочистил. Ругал, ругал, вроде как артподготовку произнес. И слова сказать не дает:

– Молча-а-ать! – и пошел опять.

Концовка была такая:

– Я, товарищ Хижняк, вас при повторной ошибке в лагерную пыль сотру. Идите!

– Слушаюсь! – ушел.