ХХ век. Известные события без ретуши

Не отставайте от нас. И в случае чего принимайте все меры…

– Как все? – говорю я.

– Ну вы понимаете, что значит защитить эту машину и людей.

– Слушаюсь.

И поехали мы в Алешинские казармы. Приехали, тут же прибывают солдаты, человек 300. Когда я их стал проверять, у многих патронташей не было, а патроны просто были рассыпаны в карманы. Вызывает меня генерал Батицкий и говорит:

– Товарищ Хижняк, организуйте охрану кругом гауптвахты. Поставьте часовых. И без моего разрешения или без разрешения генерала Баксова никого сюда.

Расставил я этих солдат. И таким образом приступил к охране гауптвахты.

На второй день вечером появился Батицкий, сразу меня вызвал. Это высокий мужчина с громогласным голосом, через каждые два слова – мат. Обошли кругом.

– Ну что ж ты за комендант, а где окопы?

– Товарищ генерал, так вот еще не успел.

– Вот выкопай окопы, сначала лежа, потом стоя и никого сюда не пускать. Вплоть до стрельбы.

На третий день вызывает меня Москаленко и говорит:

– Товарищ Хижняк, с этого дня вы будете ухаживать за Берией.

Вы будете готовить пищу. Пищу будете получать или в солдатской столовой, или в офицерской, кое-что будете покупать на рынке. И будете его кормить, брить, стричь – все, что он хочет. Но ни словом с ним не переговаривайтесь.

– Слушаюсь.

Я уже знал и понимал, что происходит.

Первая попытка, приготовил я пищу. Пришел Москаленко, Батицкий, Зуб. У Берии была небольшая комнатка на гауптвахте, метров 15 квадратных. Топчан и табуретка.

Сидит на койке, развалившись, лицо такое солидное, упитанное. Самодовольное такое. Говорит Москаленко:

– Вы мне принесли бумагу и карандаш?

Ну ему дали бумагу, карандаш. Он так писал, писал, писал.

Москаленко говорит:

– Вы покушайте.

Берия отвернулся. Москаленко еще раз повторил. Тогда Берия берет тарелку с супом – бух ее на меня. Хорошо, что суп не горячий, а теплый был. Маршал и Батицкий возмутились. Закрыли камеру. Мне:

– Отберите, товарищ Хижняк, у него бумагу, карандаш и пенсне.

Отобрали все и писанину, что он писал. Сначала шумел, а потом все отдал. И все, больше он никогда ничего не писал.

Через день-два вызвали меня и говорят: готовьте его к переезду. Переехали мы из Алешинских казарм на улицу Осипенко, в штаб Московского военного округа. А наш штаб был на ул. Кировская, 33. В центре двора штаба небольшая возвышенность протяженностью 150 – 200 метров, с противоположной стороны арки дверь – это защищенный командный пункт.