Из истории государства Российского

Адмирал Чужнин, обвиненный Куприным в убийстве очаковцев в газете «Наша жизнь», в гневе приказывает в течение одних суток выслать писателя из Севастопольского градоначальства, к которому относится Балаклава. Вынужденный подчиниться – за ним приходит полицейский пристав, – Куприн с большим сожалением покидает полюбившийся ему город.

Он не хочет мириться с решением властей и спустя несколько месяцев возвращается в Балаклаву. Но предпринимает попытку снова обосноваться в Балаклаве, его вновь немедленно выселяют из городка.

Александру Ивановичу лишь благодаря взятке удаётся задержаться на два часа. Он наскоро обедает в плавучем кафе «Гранд-отеля», эту трапезу Куприн описывает в ироничном стихотворении «В Балаклаву – точно в щёлку в середине сентября…».

Писатель вынужден снова покинуть Балаклаву, как оказывается, уже навсегда.

Но балаклавцы о нем не забыли. В 1994 году балаклавская библиотека №21, что на набережной, была названа библиотекой им. А. И. Куприна. Спустя шесть лет в самом начале улицы Куприна в его честь была открыта мемориальная доска.

А в мае 2009 года и сам Александр Иванович вернулся в любимый город, правда, уже в виде памятника. И навсегда застыл на том месте, где он любил прогуливаться 113 лет назад.

Названная сестра Астафьева

Среди множества людей, которых за свою большую жизнь знал великий русский писатель Астафьев, есть один человек, к которому Виктор Петрович относился с особой нежностью.

Это простая учительница начальных классов Галина Георгиевна Суевалова из далекого эвенкийского поселка Тура.

«А ты кто такая?..»

Она была его одноклассницей и подругой по Игарскому детскому дому, где судьба свела их, совсем еще детей, но с уже изломанными судьбами. И перед самой войной разлучила потом на долгие сорок шесть лет.

– Он называл меня сестренкой, – с гордостью рассказывает Галина Георгиевна. – Заступался за меня, если кто пытался обидеть. А я была отличницей и помогала ему подтянуться по многим предметам.

Да, будущий знаменитый писатель не отличался большими успехами в учебе. Как, впрочем, и большинство пацанов Игарского детского дома. Их, обездоленных, хулиганистых, в голодное предвоенное время занимали совсем другие заботы: как бы где-нибудь разжиться «жратухой» да куревом. А еще дать отпор городским, обидно обзывающих воспитанников сиротского дома голодранцами да голодной «семинарией».