Быстрее империй

В общем, давай, работай! Порасспрашивай народ, выясни, кто что умеет, и действуй!

***

Я и сам решил блеснуть перед обществом умением и ловкостью, вот только задумался, какую бы из дисциплин выбрать? Лёгкая атлетика предоставляла богатый выбор, но эллинов, когда они изобретали Олимпиаду, мало заботили вкусы американских индейцев. Диск и молот отпадали за отсутствием адекватных местных аналогов. Бег индейцы могли воспринять превратно. Мол, хорошо бегает тот, кто хорошо драпает. Лишь бросание копья считалось популярным на обоих берегах океана, но снаряд, каким пользовались дикари, оказался слишком тяжёл и неудобен, да и бросать его следовало в мишень, то есть на точность, а не на дальность.

Тут был риск дать маху, а я хотел утереть соперникам нос чистой победой.

В конце концов, я остановился на прыжках в длину. Не самая любимая из моих дисциплин, однако, весьма эффектная. Пять метров я мог взять без особых тренировок, после лёгкой разминки. Тело ещё помнило технику, хотя отсутствие подходящей обуви и нормальной дорожки заставило перестраховаться и сократить дальность метров до четырёх с половиной.

Как раз столько, чтобы прыгнуть наверняка, но исключить случайную победу кого-то ещё, кто не знаком с техникой.

В классическую дисциплину пришлось ввести кое-какие новшества. Прыгать по опилкам или по пашне было бы не слишком зрелищно. Вместе с Чижом и Тропининым мы нашли клочок свободной от камней земли, отрыли квадратную яму небольшой глубины и залили её водой. Теперь всё выглядело просто – тот, кто не допрыгнет до края, упадёт в грязь.

Кто заступит, свалится туда же. Очень наглядно и никаких споров с судьями.

***

Похоже, старый воин, которого мы повстречали на пути к гавани, правильно понял мои примитивные знаки. Люди всанек добавили ажиотажа. Слухи распространялись быстро и за считанные дни успели перескочить на материк. К нам зачастили делегаты не только от островных племён, пожаловали и гости с той стороны пролива. Голова вспухла от имён и названий. Нучанулт, квакиутли, салаши.

Одно из племён, а возможно родов называлось пентлач, и я предположил, что имя праздника, возможно, происходит именно от него. Или напротив племя прозвали так за особую любовь к действу.

Антропологам и этнографам ещё предстояло разложить названия по полочкам, а пока мы не могли определить наверняка, относится ли таковое к племени или к роду, к отдельному селению или к семье.

– Маскуим, язык свой, – бормотал Анчо, пытаясь классифицировать аборигенов.