Агриков меч

Борису строительный дух нравился – хороший такой дух, вселяющий надежду и наполняющий сердца радостью созидания. И хотя молодой княжич не чурался ратного дела, строительство с недавних пор стало ему куда как ближе и приятнее. Он заразился им, когда сменил замшелый, покрытый вековой пылью Суздаль, на растущий и бурлящий Нижний Новгород. Вот где шла настоящая жизнь! Вот где зримо виделось будущее. И потому теперь, встречая взглядом приветливые лица горожан, княжич улыбался в ответ. Он понимал их душевный подъём, разделял его и ощущал некое родство с незнакомыми и простыми людьми.

Городские ворота были открыты настежь, кое-где на верхних ярусах ещё продолжались работы. Но стража уже стояла, внимательно осматривая проезжающие возы и проходящих людей, хотя препятствий никому не чинила. Посреди всеобщего воодушевления хмурые рожи дружинников вызвали у княжича тревогу. Видимо не всё в Муроме ладно, не всё гладко складывалось у местного князя.

– С посланием князю Юрию Ярославичу от великого князя суздальского Константина Васильевича, сын его, Борис, – произнес торжественно на одном дыхании Румянец, выпрямив спину и, задрав голову, как будто именно он и являлся княжеским сыном.

Стражники, если и смутились, то виду не показали, поклонились, как положено, уважительно, но и только. Ворота – вот они, настежь открыты, а без дозволения не сунешься. И дозволения не последовало. Слова всего лишь слова. Мало ли кто говорить их складно научится.

Как правило, о таких посольствах предупреждают заранее, и встреча тогда оказывается более радушной. К воротам сам князь выходит или уж во всяком случае воевода, из бояр кто. Но Константин Васильевич, не желая лишней огласки, отправил младшего своего сына тайно, поэтому и пришлось им постоять под стенами, пока один из дружинников не сбегал быстро к палатам и не доложил кому надо о нежданном посольстве.

Воевода, подскочил, как положено, на коне, хоть и было тут совсем близко. Спешился важно, без суеты, принял посольскую грамоту от Румянца, прочёл, разбирая, казалось, каждую букву. Затем поклонился Борису, на накидке которого разглядел белого сокола – знак Суздальского Дома, и только потом пригласил всех в город.

По пути познакомились ближе. Воеводу звали Слепень и оказался он человеком общительным и добродушным.