Агриков меч

 – Что ж, в другую сторону тоже будет неплохо.

– Ишь, ты! – прищурился угольщик.

– Ну, так что, подвезёшь?

– Боязно что-то, – не стал скрывать мужик. – То в Кадом тебе, то в другую сторону. Может, ты с разбойниками заодно? Ходишь тут, присматриваешь добычу, а потом на дороженьке встретят нас да грузилом на верёвочке угостят.

– Как же я разбойников наведу, если не знаю даже, куда ты путь держишь?

– Вот уж понятия не имею, как у вас там всё делается.

За спиной возник староста.

– Подвези человека, Коробок! Ручаюсь, что он не разбойник.

Уловив как-то желание Сокола, Лешак не стал открывать его.

– Не разбойник? – переспросил угольщик с недоверием.

– Мало того и от настоящих разбойников тебя прикроет, – заверил староста. – Он хоть и старик с виду, а ихнего брата ох как гоняет! Будь здоров! Ты же ночевать на дороге будешь, а вдвоём не так страшно.

– Так пусть объяснит толком, чего хочет, – сказал Коробок. – А то тень на плетень наводит, точно искуситель какой.

– Не может он объяснить, – Лешак перешёл вдруг на шёпот.

***

Довольно долго они ехали молча. Возле Напрасного Камня, где расстаются Елатомская и Муромская дороги, хозяин возка, наконец, заговорил и Сокол подметил, что не первый раз такое случается. Молчат люди, выезжая из города, а как только Напрасный Камень проезжают, вдруг отпускает их забота, словно оттаивают они, говорить начинают.

– Ты, старик, вообще-то далеко едешь? – спросил Коробок.

Сокол покосился на кнут в его руке и сказал уклончиво.

– Возможно, до заката и доберусь, куда надо.

– Да тут вроде ни одной деревеньки нет.

– Есть. Только не возле дороги они стоят.

– Хорошо тут у вас, – одобрительно сказал Коробок. – Народ добрый и казённые люди не особенно придираются. На Москве-то меня обманывали не раз. Поверишь ли, в одних обносках оттуда уходил.

– А откуда сам? – спросил чародей.

– Из Владимира я. Ну, не из самого Владимира, а там, на Клязьме из сельца одного.

– А чего ты в такую даль уголь возишь? – полюбопытствовал Сокол. – Невыгодно, наверное, такие концы делать?

– Так я не вожу, – улыбнулся Коробок. – На месте жгу. И не только уголь. И смолу бывает, гоню и дёготь берёзовый. Иногда и сажу выделываю. Спрос на неё невелик, но на Москве монахи охотно брали – печная-то сажа против моей – серая серость. Углём конечно чаще всего промышляю. Уголь он всем нужен.