Рахманинов

И здесь неясность, зыбь несхожих смыслов. «Рахманин» – «весёлый», «говорливый» для вятичей и костромичей. Но для нижегородцев и жителей Тамбова – «вялый, скучный». Отец Рахманинова, Василий Аркадьевич, был человек необычайно весёлого нрава, но сам композитор часто представал перед другими человеком сумрачным, знавал он и времена крайней апатии.

Василий Рахманин, его сын Иван Рахманинов и далее – длинная цепь, упрочившая фамилию: Иван сын Ивана – Михаил – Кузьма – Иев – Герасим – Александр – Аркадий… За перечнем имён – русская история: поход с Иваном IV Грозным к Полоцку, возведение на престол дочери Петра Великого Елизаветы.

И те же имена – ветвление родового дерева, поместья в рязанских землях, потом – и в тамбовских…

Древность рода… Как чувство причастности к истории является ребёнку? Слышит что-то от взрослых? Или однажды видит изображение – рыцарский шлем с плюмажем, орлиные крылья, щит, перекрещенные копья – и вдруг, внушением неведомой силы, узнаёт свой герб? Или – быть может – чувствует какое-то веяние и что-то большое, огромное входит в маленькую жизнь? Впрочем, от родовых преданий всегда остаются только неясные контуры.

Взрослый Рахманинов знал о своём происхождении, но ведал ли подробности?

…Герасим Рахманинов по выходе в отставку прикупит Знаменское. Название будет позже мелькать в биографии композитора. Александр Герасимович оставит по себе память как человек «с открытым и благородным характером», красивый и добрый.

«Он умер рано (не дожив и до тридцати лет), став жертвой собственного великодушия при спасении замерзающего в степях Тамбовской губернии человека».

Александр Герасимович любил музыку, играл на скрипке. Редкий музыкальный дар вольётся в рахманиновскую кровь и от его жены, Марии Аркадьевны, урождённой Бахметьевой. По смерти мужа она выйдет замуж вторично. Внуки её побаивались – женщиной она была строгой, – но игру её слушали не без благоговения.

За роялем сидела она изумительно прямо, и такой посадки требовала и от детей, и от внуков.

Аркадий Александрович Рахманинов, её сын и дедушка композитора, вписался в военные традиции рода участием в турецком походе. Но душой жил в музыке. Был он, хотя и не долго, учеником знаменитого петербургского педагога Джона Фильда. Сочинял – и в большом количестве – пьесы для фортепиано и романсы. Рано вышел в отставку.