Война за Австрийское наследство. Часть 2. Первая Силезская война

Вместо полка гвардейцев-великанов, который стоил казне более 300 тысяч таллеров в год, Фридрих приказал сформировать из вновь набранных рекрут 6 обычных полков стоимостью в 72 тысячи таллеров каждый (полки Persode, Prinz Ferdinand, Prinz Heinrich, Munchow, Camas, Jung Dohna).

Большинство гвардейцев пожелали остаться на королевской службе. Из них Фридрих создал батальон гвардейских гренадер.

Свой собственный полк – полк Кронпринца – король преобразовал в гвардейский полк, расширив его батальоном лейб-гвардии, набранным все из тех же «потсдамских великанов».

Два однобатальонных полка, доставшихся от Фридриха Вильгельма, были сведены в один нормальный полк.

В то же самое время имперский герцог Фердинанд Брауншвейгский, пожелавший поступить на прусскию службу, предоставил в распоряжение Фридриха сформированный им за свой счет пехотный полк, командиром которого он сам и стал. Указанные преобразования и мероприятия позволили королю довести количество пехотных полков в своей армии до 39 с общим числом батальонов – 79.

Помимо этого были созданы также несколько новых гарнизонных батальонов и отдельных рот, в которых насчитывалось в общей сложности 5250 человек.

За кавалерию Фридрих пока серьезно не брался, ограничившись учреждением гвардейского корпуса, из которого был введен в строй лишь 1 эскадрон.

Таким образом, за короткое время без больших дополнительных затрат молодой король усилил свою регулярную армию на 16 тысяч человек, доведя ее численность до 96 тысяч.

Решение Херштальской проблемы.

Отказ императора от союза с Англией заставил Георга волей-неволей обратить свой взор на Пруссию. Смерть Фридриха Вильгельма давала возможность наладить отношения с берлинским двором. Король решил попытаться втянуть своего племянника в русло британской политики.

Когда в Ганновер, где находился тогда Георг, прибыл личный представитель прусского короля полковник Трухсес, чтобы официально объявить о вступлении на престол Фридриха, он был встречен в королевской резиденции с торжественностью и подчеркнутой любезностью.

В личной беседе с послом Георг II сказал ему, что «нет ничего естественнее и желаннее, чем существование крепкого и сердечного союза обоих дворов».