Учись, сволочь!

В 1953 году, когда умер Сталин, мне было четыре года. Глядя на фотографию красивого усатого мужчины, фотографию мне дал отец, в глазах которого стояли слёзы, я сказал: «Лучше бы я у-м-е-р-е-л, чем дедушка Сталин». Вот какова была сила пропаганды в то время, из которого я больше ничего не помню. Да и помню, возможно, больше со слов родителей, которые рассказывали мне этот случай.

Когда мне было семь лет, отец предложил мне стать разведчиком. Он сказал всего несколько фраз вкрадчивым голосом, а моя душа сразу же затрепетала и засветилась от счастья.

Дальнейших разговоров на эту тему отец больше не заводил, а я боялся спугнуть удачу, и еще долго надеялся и млел от счастья возможной перспективы.

Вот и всё воспитание патриотизма : я был в полном распоряжении Родины. Потом с удовольствием вступал в пионеры, затем в комсомол и боялся только одного, что я не смогу выдержать пыток, когда попаду к врагу. А я хорошо знал, какие пытки выдерживали Сергей Лазо, Зоя Космодемьянская, генерал Карбышев, юные краснодонцы и многие, многие другие.

Когда я пошел служить в армию, у меня не было ни малейшего сомнения, что я смогу отдать свою жизнь за Родину. В армии я с удовольствием конспектировал работы Ленина. Там же я нахлебался человеческого унижения, несмотря на то, что был сержантом и, ничего не поняв, кроме того, что армия это хуже тюрьмы, так как не знаешь, за что сидишь, поступил в Ленинградский институт (ЛЭТИ).

Комментарии автора через 30 лет:

Почему в ЛЭТИ? Очень понравилась специальность – «Электронно-медицинская аппаратура».

Вот так примитивно я выбрал главное «дело» в своей жизни, выбрал по каким-то неясным, приятным чувствам. Но это еще ничего страшного – главное выбрал. Страшно то, что выбрал, не умея выбирать. А где учат, как надо выбирать?

Из того, о чем рассказывали в институте, до меня дошло процентов пять. По специальным разделам математики, физики, биотехнологии – практически ничего.

Впрочем, ничего и не надо было, так как на работе я все освоил за три месяца и взвыл от скуки.

Не зря говорят, что лучшие годы это студенческие годы. А потом – полное беспросветное рабство. Но об этом лучше всего говорит очевидец – мой дневник.

Многие знаменитые и не очень люди, когда им задавали вопрос о том, хотели бы они прожить свою жизнь по-другому, с воодушевлением отвечали, что нет, их жизнь прошла прекрасно, и они в ней не изменили бы ничего.