Фабрикант

Тот, увидев хозяев, отставил в сторону трость и широко раскинул руки, словно собираясь обнять сидящих на веранде:

– Александр Петрович! Позвольте засвидетельствовать моё глубочайшее почтение. Очень рад, что согласились принять. И Никанор Алексеевич со мной. Очень, говорит, хочу повидаться, нынче редко встречаемся.

– Я прикажу обед подавать, – сказала Екатерина Ивановна. – Покушайте с дороги.

– Екатерина Ивановна, не беспокойтесь, прошу вас. Мы сами из-за стола, не утруждайтесь. Нам бы дело обговорить, а о вашем хлебосольстве легенды ходят – потом не задремать бы, – гость громко рассмеялся.

Мама ушла в дом, чтобы не мешать беседе, Саша тоже было собрался, но дед показал ему, чтобы оставался. Матрёна тотчас же сноровисто расставила на столе наливки и какие-то кушанья.

– Здравствуй, Михаил Максимович, – сказал Александр Петрович.

– Что за юноша с вами? Внук? – спросил Кормилицын, поняв, что мальчик останется при их разговоре.

– Да, это внук – Александр Иванович Коновалов, – дед чуть подвинул юношу вперёд.

 – А это Михаил Максимович Кормилицын, купец 1-й гильдии, товарищ Никанора Алексеевича по мануфактурному делу.

– Ну, здравствуй, Александр Иванович, – Кормилицын протянул юноше руку, – Значит у деда учишься. Это правильно. Если сызмальства в дело вникаешь, на практике всё узнаёшь – это лучше всякого образования будет. Александр Петрович для нас всех лучший университет, у такого всем бы поучиться не зазорно.

Чувствовалось, что гость говорит любезности не совсем искренне, просто отдавая дань традициям.

Слишком тороплива была его речь, слишком заметно желание побыстрее закончить положенный церемониал приветствия и приступить к делу. Наконец на веранду поднялся и второй гость.

– Здравствуй, Александр Петрович. Давненько мы с тобой не виделись. Вижу бодрость телесная тебя не оставляет, благодарение Господу. А я вот что-то совсем немощный стал. – Разорёнов обнял подошедшего Коновалова. А это неужели Саша, Ивана сын? Как вырос!

– Здравствуй, Никанор Алексеевич.

Рад тебя видеть. Это внук, здесь посидит. Не помешает, думаю, он нашей беседе.

– Здравствуй, Александр Иванович. – старик Разорёнов пожал Саше руку, внимательно его рассматривая. – Не помешает, всё же о мануфактурах речь пойдёт. Уходит наше время, Александр Петрович. Вот уж, и смена растёт. И то сказать! Тебе днями сколько исполнилось? Семьдесят семь? А мне скоро семьдесят лет сравняется, если не помру раньше.

– Что вы такое говорите, Никанор Алексеевич.