Колька

«Что же теперь делать? – мучительно раздумывал Колька. – У меня был такой шанс, а я столь бездарно его испоганил». Кольке опять захотелось громко закричать от отчаяния, но он сдержался, лишь опять наморщил лоб, насупился и несколько раз подряд всхлипнул.

– Чего же ты сидишь один в темноте и ревешь? – услышал Колька позади себя ласковый мамин голос. – Испугался разве чего?

Мама вернулась с фермы. Она зажгла лампу, подошла к Кольке сзади и обняла его за плечи, наклонилась к его голове и прижалась щекой к вихрастой макушке.

– Что с тобой? – опять спросила она.

Колька шмыгнул носом и сглотнул слюну, собравшуюся за губами. Он поежился и промолвил:

– Папа ведь обязательно вернется, да?

Он почувствовал, что с этим вопросом мать сильнее прижала его к груди. Ему не было больно, но он чувствовал дрожание ее рук и слышал учащенный стук ее сердца. Колька стал догадываться, что его вопросы на эту тему оказываются мучительными для мамы, она тоже сильно переживает и волнуется, хочет поддержать его и успокоить, но понимает при этом, как легко эта надежда может быть отнята злым роком.

– Я думаю, он тоже очень-очень ждет встречи с нами, Коленька, – сказала мама мягким шепотом. – Надо обязательно ждать и верить, что он вернется. Давай вместе богу помолимся, чтобы он нашего папку уберег.

– Что ты, мам, молиться богу – нехорошее дело, зачем же мы будем этим заниматься, – встрепенулся Колька и с удивлением уставился на мать.

Она тоже смотрела на него взглядом прямым, но ласковым и каким-то особенным, в котором объединились и проступали причудливыми обликами и боль измотанной души, и страх, и стыдливое признание своей человеческой слабости, и желание сказать сыну что-то сокровенное, и растерянность от незнания – каким образом сказать, как объяснить, чтобы поверил и понял. Она погладила Кольку по голове и улыбнулась ему, но вместе с улыбкой из глаз ее потекли большие блестящие слезинки.

– Да, Коленька, милый мой сыночек, мы люди сильные, трудовые, ответственные, молиться богу – это не для нас. Но сейчас, сам знаешь, время страшное – война. Люди там гибнут в боях целыми сотнями и тысячами. Это уже не то, что в мирное время… Тут уже и богу помолиться можно. Понимаешь? Мы же не просто ради чего-то, пустяка какого-то, мы ради того, чтобы родные наши живы остались.