Между мирами. Том 3

И хотя толпа уже собиралась двинуться дальше, человечек остановил ее всего лишь одним жестом:

– Никаких фотоаппаратов в моей галерее!

Отцепил ленточку, что перегораживала вход, пропустил нас и троих друзей, что на время съемки остались в стороне.

– Как я не люблю этих журналистов. Пишут и пишут, не понимая, о чем они пишут, – пробормотал рассерженно человечек. – Вас они, полагаю, тоже раздражают? – обратился он ко мне.

– Слегка.

– Позвольте сюда, – он отвел нас в сторону. – Буду краток и не помешаю просмотру.

– Спасибо большое, – ответил я, понимая, что в большей степени он обращался к Анне. Но Ким вежливо смотрел на меня. – Мы не доставим вам хлопот.

– О, что вы. Ваше посещение – это уже подарок для меня! Вам спасибо!

– И о чем он говорил? – спросила Аня, когда мы впятером отошли от Кима подальше, в центр первого зала.

– Мы для его галереи – живая реклама, – пояснил я. – Завтра здесь будет не протолкнуться.

– Надо же, как интересно, – протянула Инна, напомнив мне о плане.

– Ты не против разделиться? – улыбнулся я Ане. Та озорно сверкнула глазами:

– Не надо подслушивать наши секреты, – и гордо развернулась следом за подружками.

– Ох уж эти женщины, – фыркнул Василь, едва они отошли подальше. – Вечно у них какие-то секреты.

– Да уж. Секретов здесь хватает, – отозвался я и осмотрелся по сторонам.

Первый зал оказался не так уж и велик, но все же в нем нашлось несколько интересных полотен. Все они были огромными, действительно огромными, но с невероятной детализацией. Даже «Последний день Помпеи» казался на их фоне простоватым полотном.

Городские пейзажи мы осматривали молча. Виды Владимира старого и нового. На каждой картине изображались люди. И каждая картина имела ширину в шесть, восемь, а то и десять метров – рядом находились таблички с описанием.

– Живописно, – сказал Василь после третьего полотна. – Но я бы сюда не пошел. Не люблю картины. Лучше выбраться на охоту. Или устроить заезд на лошадях. Как ты на это смотришь?

– Я бы предпочел скачкам заезд на автомобилях, – ответил я, рассматривая с любовью прорисованные гребни волн на полотне, где изображалось строительство гидростанции.

– Механизм послушен. А лошадь непредсказуема.

– Лошадь можно научить делать, что нужно.