Между мирами. Том 3

– Тогда простите, ребят, – я повернулся к более крупному сопернику, оставив дохляка в поле зрения. – Вашей вины тут нет, – и начал отходить назад, претворяя в жизнь новую обманку.

Здоровячок – он хоть и выглядел старше, но не казался мне опасным соперником, – начал подходить ближе, сокращая расстояние в нашем треугольнике. Я же следил за мелким, и в тот момент, когда до него остался лишь прыжок, внезапно рванул к нему, заставив его отскочить в сторону.

Вряд ли это можно было назвать профессиональным движением, но зато оно сильно смутило первого противника, заставило его развернуться, открыться.

И в этот момент я вернулся в здоровячку, который не ожидал движений в его сторону, ударил под ребра, а затем добавил с другой стороны, не теряя ритма.

Тот охнул, а раз Анатолий сказал, что никаких правил нет, саданул ему в живот и как только парень согнулся, вломил правой в скулу. Налетевшему сзади мелкому я позволил запрыгнуть себе на шею, наклонился и сбросил его перед собой, прямо на здоровяка.

– Вот так сломанная нога! – воскликнул Анатолий, когда я уже собрался нанести решающий удар.

 – И кто же ее тебе так сломал, что ты моих новичков все равно уделал?

– Некто по имени Алекс, – крикнул поверх мелкого, упираясь коленом ему в грудь, потому что он продолжал сопротивляться.

– Уж не собрался ли ты мстить? – вояка неспешно направился к нам, а на улицу уже высыпал с десяток других. – Месть – это же последнее дело, даже такому человеку, как он.

– Мне незачем ему мстить, – убедившись, что мелкий не сопротивляется, я тут же встал и поправил рубашку.

Даже без крови в этот раз обошлось. – Мы же его поймали. Я и Павел.

– Мог бы сразу сказать! – Анатолий бросился к нам, опустился на колени перед здоровячком и махнул рукой, подзывая пару парней. – В медпункт, живо! И ты туда же – добавил он, обращаясь к мелкому, который, ссутулившись, встал рядом. – А ты?!

– Что я? – мне оставалось только удивляться происходящему. – Вы действительно подумали, что Павел может привести сюда просто какого-то знакомого, невнятного типа гражданской наружности, которого могут выкинуть два сопляка? Сколько им? Лет по пятнадцать?

– Восемнадцать обоим, – мрачно ответил вояка.

 – Не думал, что ты такой.

– А я думал, что у вас, военных, наметанный взгляд. Чтобы человек, как в книгах пишут, понимал с первого раза, кому доводилось убивать, а кому нет.

– Гордиться этим нечего, – Анатолий покачал головой. – Ничего хорошего в этом нет.

– Я не горжусь.