Гений разведки

– Давно воюешь?

– Давно. Чуть ли не с первого дня! – Дровянников (а это был именно он!) роскошно улыбнулся, демонстрируя редкие и не самые здоровые зубы, покрытые жёлтым налётом, и протянул другу пачку дефицитного «Беломора» с уже оторванным уголком, из которого торчало несколько гильз – так на самом деле назывался полый мундштук папирос. – Будешь?

– Не откажусь. Курить – Родину любить!

(Да-да, и такие, как бы сейчас сказали, слоганы, были в тогда ходу у разбитных советских рекламщиков!)

– Согласен… А ещё, ты не поверишь, я как-то читал на одной дореволюционной пачке: «Наша продукция – идеал джентльмена, лучший друг спортсмена»[30 - Такой слоган на самом деле украшал папиросы «Осман», выпускавшиеся в Российской империи в начале XX века.

].

Лихой водила по-зэковски согнул папироску под прямым углом, что сделало её похожей на курительную трубку, и, щёлкнув всё той же полюбившейся советским воинам неприхотливой «вдовушкой», поднёс пламя сначала к «курке»[31 - Курка – набитая табаком часть папиросы.

] собеседника, а потом и к своей, после чего надолго вперил взгляд в пока одну-единственную, но такую ценную и важную медаль, украшавшую новенькую, тщательно отутюженную гимнастёрку его некогда закадычного дружка:

– Шо, продолжаешь геройствовать?

– Ага! – сухо согласился Подгорбунский, догадываясь, что дальнейшая беседа с бывшим корешем будет не такой простой, как ожидалось.

– А я всё ещё думаю, рассуждаю, примеряюсь, присматриваюсь… Пока!

– К чему, если не секрет?

– Стоит ли проливать кровушку за власть, которая нас так истязала?

– За власть, может, и нет.

А за свой народ – стоит. За матерей и отцов наших, за погибших товарищей, за обесчещенных невест, за Родину, за наш священный Союз, наконец, за Святую Русь! Извини за пафос, конечно.

– Во как ты запел, однако!

– И чем не нравится тебе моя незатейливая песня?

– Честно говоря, всем… Но, главное, интонацией – слыхал такое слово?

– Слыхал… А как же.

– Выходит, ты в самом деле завязал?

– Да.

Причём, могу тебя заверить, окончательно и бесповоротно.

– То есть навсегда?

– Именно.

– Что ж… Понял.

Дровянников ещё раз как-то не по-доброму (может быть, с тщательно скрываемой завистью?) покосился на грудь нашего главного героя и… В тот же миг звенящую тишину обычного для среднерусской полосы смешанного перелеска нарушил мощный сигнал клаксона, исходящий со стороны второй «полундры».

– Жаль. Так и не успели до конца излить друг другу души.