На краю света

Зачем керосин, бензин? Мне рассказывал один летчик – Белоножкин фамилия, – может, слыхали? Ну, вот он рассказывал, как они стирали на Сахалине. Красота! Берешь белье, намыливаешь его и закапываешь в снег. В снегу пусть лежит подольше – ну, с неделю. Потом откопал – бельецо как стеклышко! Они целый год так стирали.

Вася Гуткин фыркнул:

– Отчего же это оно как стеклышко делается?

– Вымерзает. Полежит, вымерзнет в снегу, снег там с мылом все отъест – и пожалте! Красота!

– Извините меня, – вежливо сказал Стучинский, – но мне способ Белоножкина кажется сомнительным.

Я бы не советовал рисковать без проверки.

– Машину стиральную надо сделать, – сказал Гриша Быстров. – И работы-то на два часа. Бак у нас есть. Деревянный барабан можно Сморжу заказать, из бака провести трубочку, чтобы горячая вода циркулировала, – и все. Затопил и крути ручку. Я, когда буду стирать, обязательно машину сделаю. Что у меня спина-то – казенная, что ли?!

Дискуссия о способах стирки кончилась очень поздно. Когда советчики разошлись, Вася сказал:

– Ну что, понял чего-нибудь?

Я признался, что ничего не понял, что думаю стирать так, как мне советовали моя жена и мама.

Сначала отстирывать белье в теплой воде, потом стирать в горячей, затем кипятить и уж под конец полоскать в холодной воде.

– Ну конечно, – сказал Вася. – И я буду так же. А то заладили: вымерзает, вмерзает! Прямо талмуд какой-то.

С утра мы напилили дров, натаскали угля, разожгли обе печи и в самой бане, и в предбаннике и принялись носить в котел снег.

За ночь намоченное с вечера белье замерзло. У меня к тому же слиняла цветная рубаха, и полотенца были теперь в бурых и синих пятнах.

– Значит, будем стирать по-своему, – сказал Вася. – Верно? А то, может, французским? А? – подмигнул он мне.

Ежеминутно тухнет то одна, то другая печь. Мы набиваем куб снегом, но снег быстро тает, и снова куб кажется пустым, надо брать пилу и снова идти пилить сугроб. А тут кончается уголь. Надо идти за углем.

В бане душно, дымно, сыро.

По ногам тянет с улицы злым холодом. Вода плещется на сапоги. С мокрыми ногами, вспотевшие, мы выскакиваем на улицу, на мороз то за снегом, то за углем, то за дровами. Стирка подвигается медленно. У нас только одна стиральная доска. Ею завладел Вася. Я стираю свое белье в деревянном корыте.

Уже через полчаса от мягкой снеговой воды руки становятся белые, как бумага, и сморщиваются, как печеное яблоко. На суставах пальцев появляется кровь.