Контракт со смертью

Значит?.. Да ничего, впрочем, это не значит: может, у них вовсе нет пропускного режима, или иностранцу достаточно отсветить своей физиономией, чтобы вахтёр ломанул шапку. Ни хрена мы не подготовлены к допросу, сириец может лопотать что угодно – всё равно не проверить. Ну, 37-й, ну, гад. Ребята уже за стол сели, картошечку с тушёнкой наворачивают, а тут возись с этим чёртовым сирийцем!

В бумажнике несколько его фотографий, два фото женщины лет сорока, сотни три гривен, сто долларов, мелочь. Негусто. Где задержали? Да здесь, неподалёку, шёл по дороге в сторону нашей границы.

С какого рожна решили, что наёмник? Так ведь сириец. М-да-а, аргумент железный. Ну что ж, надо включаться.

Напряг память, извлёк из самых тёмных закоулков памяти несколько арабских слов, разбавил английским и придал шарм французским: всё-таки Сирия – бывшая подмандатная территория Франции, там полстраны на французском лепечет. Получился неплохой микс, но сириец по-английски знал ещё меньше меня, а мой французский ограничивался неподобающими для этого случая тремя десятками слов.

Но всё равно он твёрдо стоял на своём: студент медицинского института, шёл к жене в Борисовку.

Стоп, ну-ка, дружище, расскажи мне о Борисовке. Есть там река? Нет. Многоэтажки? Да пара домов двухэтажных, и в одном из них живёт тёща. Как зовут тёщу? Не помню. Жена? Люба, её фото в бумажнике. Населения сколько? Да всего ничего, маленькое село, в две улицы.

Ну вот ты и приплыл, дружочек. Борисовка – райцентр, многоэтажек – целый микрорайон, река Ворскла, людей – тысяч десять.

С торжествующей улыбкой я выдал эти знания присутствующим, и все взглянули на меня уважительно – знаток!

Мне было немного жаль пленника, и посоветовал отвезти его в Белгород – жесткий допрос не всегда результативен, а там люди интеллигентные, пригласят переводчика, напоят кофейком, задушевно поговорят, а не то, что вы, костоломы.

Мы еще курили с Камой у машины, когда вывели сирийца всё с тем же скотчем на глазах, засунули в «уазик» и увезли.

Сбившиеся в стайку рабочие местного энергопредприятия сочувственными взглядами проводили сирийца до самого «уазика» – маленького, с опущенной головой, в тоненькой болоньевой куртке красного цвета, жалкого в своей беспомощности.

Мои глубокие знания географии стоили сирийцу с полдюжины оплеух. Разве я знал, что в двух десятках километров от Липцев к самой границе притулилось маленькое сельцо в пять сотен жителей. И среди них жена и тёща нашего «шпиона».