Контракт со смертью

Надо ставить комендатуры и блокпосты, «связывая» их если не радиосвязью, то хотя бы проводной. Надо было лишать связи местных – это реалии прифронтовой зоны. Надо было вводить режим – комендантский час, пароли, патрулирование, блокпосты, но ничего это не было сделано. Почему?

Надо было организовывать агентурную работу на этой прикордонной территории, нашпигованной глазами и ушами СБУ. Надо было заниматься фильтрацией выходящих в Россию беженцев, брать на карандаш наркоманов и алкашей – самый управляемый криминогенный контингент, просеивать сквозь мелкое сито судимых, брать на учёт больных, а их было великое множество – по Украине гуляли под ручку ковид, туберкулёз, вензаболевания.

Почему эти функции передали структурам ЛНР, введя их на территорию Харьковской области? Для чего сотворили территорию правового беспредела, отдав освобожденные земли Харьковской области МВД ЛНР? Неужели не понимали отличия в психологии тех и других?

– А-а-а, суки, отсидеться решили? Вы тут восемь лет жировали, наши города да шахты утюжили, ну так долг платежом красен…

И отдавали харьковчане луганчанам долги, которых, в общем-то, и не было, и густо замешивалась да заваривалась теперь уже новая вражда.

И трещали под ударами прикладов и берцев двери домов, и выгонялись со дворов «отжатые» машины, и потекли ручейки зерна, семечек и удобрений из хранилищ в… Да, в общем-то, и не важно, куда, главное – откуда, в чьи карманы и почему. И пришла на Украину новая гражданская война (или прежняя?), превратив её в привычное для неё «гуляй поле» – территория атаманов и атаманчиков с покорно ломающими шапку селянами да горожанами. И место закона заняло право силы человека с автоматом.

Неудивительно, почему местные радовались, когда село или посёлок занимали российские войска. В их сознании Россия – это всё-таки территория права. Это дисциплина и порядок. Это разделённый поровну кусок хлеба, бутылка воды и последняя рубаха, снятая с себя. Это другие русские. Уйдут луганчане, уйдут донецкие, а нам жить с харьковчанами, рикошетом принимая обиды, нанесенные другими.

Конечно, это частности, но всё же…

А были ещё несчастные больные люди – диабетики, гипертоники, сердечники, которые оказались брошены и обречены на угасание сбежавшими врачами. И молили о помощи беременные, роженицы, детишки, старики, которым как никому необходимы были тепло и еда. Но они оказались никому не нужными, и армия, наша армия, на свой страх и риск, стала подкармливать их и пытаться лечить.