Между мирами: Шестерни системы

– Надеюсь, мне не надо тебе рассказывать, что люди в принципе всегда врут? – настороженно поинтересовался Быков.

– Я знаю это. Я работал в торговле.

– А, тогда все в порядке, – рассмеялся сыщик. – А вот что касается черного и белого, так у меня есть одна теория. Дорога длинная, поэтому могу поделиться, если тебе интересно, конечно же.

– Интересно, – кивнул я. – Я боюсь, мне политики у Новикова хватит до Нового года.

– Ты сказал про черное и белое так, словно между ними есть какая-то промежуточная, серая стадия.

– Именно, – согласился я. – Серое есть всегда. Когда человек вроде бы как делает что-то хорошее, но, допустим, с этого имеет нелегальную выгоду. Или делает что-то плохое и хорошее одновременно.

– Но заметь, с твоих же слов все равно получается, что есть черное – плохие деяния, и белое – деяния добрые.

– А еще есть темное и светлое, и оба они хороши, – вздохнул я, потому что слушать философию Быкова не горел желанием. Я взял его себе в помощь, а не нотации читать.

– Вот тут ты прав, конечно же, но пока с черным можно мириться, оно – не черное.

– А какое же? Белым оно точно не становится!

– Никакое. Ты же не вычеркнешь, к примеру, из списка подвигов какого-нибудь генерала подавление восстания в отдаленном регионе? Не вычеркнешь. А на его особую жесткость, например, будешь смотреть сквозь пальцы. Ровно до тех пор, пока не потребуется этого генерала куда-то убрать. И тогда ты сразу же вспомнишь, как он потрошил бедных крестьян.

– А что-нибудь попроще в качестве примера можно? Поприземленнее. Новиков никак не представляется мне генералом-убийцей.

– Пожалуйста. Представь семью. Супруг зарабатывает достаточно много, а его дражайшая супруга может позволить себе все, что угодно. Театры, платья, отдых, может быть, даже откроет собственный салон.

– Представил, дальше?

– Дальше ничего необычного – дела идут под гору, денег становится меньше. И внезапно супруга замечает, что ее дражайший уже и некрасив вовсе, иногда чавкает, дурно пахнет, а то и вовсе груб с нею.

– Это уже какая-то продажность, – с отвращением сказал я.

– Так оно и есть. Ты придешь к Новикову, соберешь и отметишь все его дела – выберешь хорошие, выберешь плохие. А император положит это на свои моральные весы и скажет – плевать, что он игрок. Например. Пусть работает в Большом Совете.