Дорога их жизни – 2. 1946—1952 гг

В туалете барака №3, – продолжил свой доклад Самохин, – нашли повешенным Николая Шестакова, осужденного N-2367 по кличке Шестак.

– Как, когда? – спросил Колосов вскакивая с места.

– На смерть, нашли сегодня утром в 9.30, – сказал Самохин, – я лично проверил и

побежал доложить Вам.

– Копе… ец, – сам себе сказал Колосов, на миг подумал и обратился дежурному, – значит так, Самохин, кто знает об этом?

– Знает Абай со своими быками, а из наших я и Вы, – сказал Самохин.

– Самохин ничего не случилось и об этом случае нигде не регистрировать, пока эта комиссия из Москвы здесь, понял?

– Понял, товарищ полковник, – с испуганным голосом сказал Самохин.

– Будешь молчать, получишь премию в размере оклада, а теперь свободен.

Минута не прошла, как удалился Самохин, вдруг опять дверь кабинета открылся и зашли Павлов и члены комиссии. После того, как все устроились вокруг стола, Павлов с насмешкой спросил;

– Завтракаете товарищи, не мешаем?

– Хорошая водка, Московская, может по 50, – не обращая на насмешку Павлова, предложил Колосов.

– Нет, спасибо, товарищ полковник- сказал Павлов, – мы хотели сегодня с утра побеседовать с осужденными. Вот по этому списку, – Павлов из папки взял бумагу, передал Колосову и продолжил, – просьба отделить одну комнату, чтобы мы могли работать.

Колосов молча прошел по списку и обратился к Карпову;

– Товарищ майор на первом этаже возле каптёрки, комната отдыха годится или поищем другую?

– Эта комната годится, товарищ полковник, – сказал Карпов.

– Тогда прошу, – сказал Колосов, затем обратился к Павлову, – еще есть пожелания или вопросы, товарищ майор.

– Пока все, товарищ полковник.

* * *

(Время 10 часов 54 минута 16-го марта 1950 года).

Мюнхен. Такси остановилось у дома №35 на Пиенценауэрштрассе. Из него вышел Виктор Хенес, на минуту посмотрел по сторонам, с кармана вынул ключи, тяжело вздохнул и медленными шагами подошел к калитке, открыл, вошел во двор, затем поднялся по лестнице к двери дома, открыл и вошел.

получил в офисе и сразу решил обязательно сегодня заехать. Когда прошел по дому, он

почувствовал, что ничего не изменилось. Как ему сказали, после войны здесь жил как-то американский дипломат с семьей и выехал месяц назад. Виктор наконец решился и вошел в кабинет отца. Без изменений. Он сел на кресло отца и начал размышлять: «Ох, отец, зачем не поехал с ними? Мне больно и не могу себе простить.