Дорога их жизни – 2. 1946—1952 гг

– Там, у Мордака, что-ли? – спросил Колосов.

– Так точно, товарищ полковник, – сказал Карпов.

– И как они там? – спросил Колосов.

– Первые дни им было тяжело, – вмешался капитан Саранцев, – но потом их зауважали. Даже Мордак принял свое окружение.

– Да я вспомнил, – сказал Колосов и немного подумав, продолжил, – Вы докладывали мне, если не ошибаюсь, по рассказу «Крота-5», капитан.

– Так точно, товарищ полковник, – сказал Саранцев.

Колосов задумался; «Интересно, зачем этому уголовнику Мордаку эти военные….

Он хитрый и умныйсукин сын, если он в взял под свое крыло, значит эти ребята …”. С этими мыслями он обратился к Саранцеву;

– Слушайте, капитан, соберите более конкретную информацию об этих ребят.

– Я понял, товарищ полковник.

– Тогда вперед, Вас не задерживаю, сынок.

Саранцев вышел из кабинета и минут через пятнадцать разговаривал с «Крота-5» у себя в кабинете;

– Вот тебе две пачки грузинского чая, – сказал Саранцев, на миг собрался и добавил, – вообще слухай, дружок, у тебя два дня.

Мне нужна конкретная предъява на них.

– Харе, начальник, сделаем, – сказал он и быстро прятал пачки в карман.

Саранцев нажал на кнопку, зашел дежурный и проводил крота.

* * *

(Время 10 часов 12 минута 4-го февраля 1950 года).

Алтайский край. Бовориха. Капитан Данила Саранцев по рассказу «Крота» составил раппорт; «Их поселили в бараке №5 утром. Смотрящего Морадака не было в бараке. Дежурный по бараку нагло подошел к ним, померил их с ног до головы и обратился к старшему;

– Слушай, фраер, ты сегодня уборщик и давай начинай привести порядок тут.

– Как разговариваешь со старшим, уважаемый, – вмешался молодой.

– Кто тебе, слово давал Козел, – заорал дежурный по бараку, осужденный N-2367 по кличке Шестак.

– Во-первых, ты сам Козел, придурок, а чтобы ты понял кто мы такие, получай, —

громким голосом сказал молодой и молниеносным ударом завалил Шестака на пол.

В бараке в тот момент были человек шесть-семь. Они хором напали на них.

Но увы. Эти ребята всех забрасывали по бараку. Один из осужденных, по кличке «Буко», ножом сзади поранил старшего, а после зашли надзиратели и успокоили всех.

Старшего повезли в лазарет, а молодого и Шестака в карцер». Он положил раппорт в папку и задумался; «Эти ребята не простые, если семерых уложили, а у самих …. Мне кажется они засланные казаки…».

* * *

(Время 18 часов 32 минута 11-го марта 1950 года).

Москва. Площадь Дзержинского.