Фредерик Рюйш и его дети. Гид по ранним коллекциям Кунсткамеры

 – Певец клевый… Уж я никак не думала, что вы, писатель, и Шнура не знаете, – она брезгливо сложила губки, и мне стало вдруг стыдно, что я не знаю какого-то Шнура.

– Да подожди ты про Шнура, – я придвинулся ближе к столу. – Ты давай все по порядку рассказывай – какие дядьки, откуда взялись.

– Да я сама не знаю, что за дядьки. В последнее время мама стала нервная какая-то: орет все время. На работе у нее неприятности были, что ли. Она, наверное, догадывалась, что они за ней придут, потому что вчера мне говорит: «Ты, Марина, если что, залезай в тайник и тихо сиди, что бы ни случилось.

– Я знаю, что делать?! – изумился я. – Откуда?!

– Ну, мама так сказала, – пожала плечами девушка. – Я-то при чем?

Она стряхивала пепел в пепельницу, но попадала в нее нечасто, пепел падал на стеклянную поверхность стола. Но это вопреки всему меня не раздражало. – Но почему ко мне?! – я недоуменно пожал плечами.

– Да я звонила, – грустно сказала девушка. – Они уже приезжали – все осмотрели, записали и уехали. Вот я к вам, как мама велела, и пришла. Она сказала, что вы знаете, что дальше делать.

– Да не знаю я ничего, – это начинало меня раздражать – мало у меня своих заморочек: мне вон роман писать нужно, договор с издателем уже заключен…

Я встал от волнения, но тут же сел. Марина посмотрела на меня внимательно и затушила сигарету в пепельнице.

– Тогда, может, она вам передать не успела, – пожала плечами девушка.

– Чего передать?! Ты расскажи подробно, как все произошло.

– Ну, вот я и говорю. Мама велела мне спрятаться в тайник, как все начнется…

– «Все» – это что? – перебил я.

– Да я и сама еще не знала. Но тайника этого я жуть как боюсь. Он у нас за ковром, небольшая такая комнатка. Его, если не знаешь, не найдешь. Но я маме-то, конечно, пообещала, что спрячусь в нем, а сама думаю: нет уж, фиг!.

– Какой барабашка?

– Ну, вы чего, дядя Сережа, и барабашку не знаете?! – девушка изумленно вскинула брови. – Ничего себе писатель!

– Ты давай эрудицией не блистай – то Шнур, понимаешь ли, то барабашка…

– Ну это же домовой обыкновенный. Он у нас уже лет десять живет. Все тырит из комнаты, а потом мы вещи свои в этом тайнике находим, а он…

– Да понял я, понял, – нетерпеливо перебил я.