Горячий декабрь

 – Ношу отцовский титул графа, но уверяю вас, семья моя небогатая.

– Вы служили при генерале Чернышеве? – попросил уточнить Николай Павлович.

– Имею честь и сейчас служить.

– Но у вас не военная выправка, – заметил полковник Адлерберг.

– Ах, простите, я – лицо гражданское. – Он кинул виноватую улыбку.

Возникла пауза.

– Прошу прощения, но вы нам толком ничего не объяснили, – пожал плечами Бенкендорф.

– Я вас вполне понимаю, – согласился гость. – У вас возникло много вопросов.

– Действительно, – согласился Николая Павлович.

 – Посудите сами: внезапно приносят странное письмо от генерала Чернышева, в котором он просит принять его протеже и, почему-то, следовать советам этого никому незнакомого человека, при сем – советам следовать неукоснительно. Как я должен к вам относиться?

– Вы специалист в какой области? – задал вопрос Бенкендорф.

– Во многих: политика, коммерция, медицина, техника…, – начал перечислять гость.

– Ну, хорошо. Разберёмся по ходу беседы. Пройдёмте в малую столовую, – предложил Великий князь.

 – Прикажу накрыть стол к чаю.

В небольшом светлом зале с высоким потолком стоял круглый стол. Вокруг теснились низкие мягкие стулья. Стены затянуты малиновой обойной тканью. Пара напольных китайских ваз возле мраморного камина разбавляла строгий европейский интерьер экзотикой востока. Тяжёлая хрустальная люстра свисала с потолка, украшенного лепниной. На окнах тяжёлые малиновые портьеры. Все расселись за столом. Слуги внесли чайный фарфор. Разлили по чашечкам чай.

Из угощений – сухое печенье из немецкой лавки и клюквенное варенье; колотый сахар и мармелад.

– Господа! – воскликнул Адлерберг и тут же вскочил.

Все последовали его примеру, увидев вошедшую молодую даму. Высокая, стройная, очень красивая, с бледной кожей лица и большими темными глазами. Зелёное закрытое платье строгого покроя, без всяких излишеств, сидело на ней безукоризненно. Синий шёлковый поясок перетягивал удивительно тонкую талию. Темные волосы убраны под лёгкий кружевной чепец.

Стройную высокую шею обвивала скромная нить жемчуга.

– Простите, господа, кажется, я не вовремя, – извинилась она мягко, на-французском. Нетвёрдое произношение выдавало в ней немку. На бледных щеках от смущения появился едва заметный румянец.

– Ну, что вы, Александрина, – с нежностью, произнёс Николай. – У нас, как раз, гость. Граф Денгоф, – представил он. – Только что из Англии. А это – моя супруга, Великая княгиня Александра Фёдоровна.