Иркутская сага. Воспоминания о прожитом. Том 3

Не принесут в клюве попить, съесть крошечку хлеба. Он будет умирать молча и долго. Так уж устроена природа. Его дети будут трепетно заботиться каждый о своем выводке, чтобы потом остаться брошенными и забытыми своими детьми. Так будет повторяться и повторяться, пока живет наш мир. Но мы-то люди, и всегда должны помнить о своих стариках. Не только помнить, а возвращать, отдавать им тепло, которое они потратили на нас. И это тепло должно нарастать, превосходить то, которое было получено нами. Если хочешь, чтобы твои дети не забывали тебя, не забывай своих родителей.

Вспоминаю, как деда Гоша, теперь он стал дедом, а потом и прадедом, тяжело переносил послеоперационный период в больнице. Ничего не ел, начал стремительно худеть. Шестнадцатого января 1996 года у него удалили левую почку, это профессиональная болезнь шоферов. С левой стороны открывается дверь машины. С левой стороны опускается стекло для проветривания салона. Левая сторона наиболее подвержена сквозняку и переохлаждению.

В верхнем ряду: Георгий и Ангелина Щёкотовы, Клавдия Васильевна Сальникова, второй ряд: Матрена – сестра Клавдии, Мария и Георгий Савельевы, внизу Саша Щёкотов (слева) и

Витя Савельев (?)

В больнице жила, заботясь об отце, его дочь – моя Лена. Мы покупали всякие изысканные вкусности: икра была и черная, и красная, мясные деликатесы. Мне было неловко, когда я все это притаскивал в общую палату областной больницы. Там лежало много пациентов, которые были не нужны никому, к ним никто не приходил, о них никто не беспокоился.

Лена была изнеможенной. У нее железный характер и твердая воля. Но и она не могла уже совладать с собой. Я видел тоску в ее заплаканных (плакала ночью, чтобы никто не видел) глазах. Мне было нестерпимо больно смотреть, как угасает мой тесть, мой друг, мой второй отец. Я взял процесс в свои руки.

Я сказал: «Все, дед, раз ты сам решил помирать, выеживаться с едой, сдыхай здесь в свое удовольствие. Лену я забираю, она больше сидеть возле тебя день и ночь не будет. У нас дома дел хватает, без мамы Лены тяжело. А когда ты сдохнешь от своего безволия, нам позвонят, и мы устроим похороны. Как ты можешь так наплевательски относиться к себе и ко всем нам? Ты вспомни, когда у тебя на Слюдянской трассе в лютый мороз пробило колесо.