Дмитрий Донской

Все, кого он помнил и кого не помнил в своей семье – и духовный его наставник Алексей-митрополит, покойник, и троицкий игумен Сергий, – все мысль свою изостряли в ненависти к тяжкому ордынскому бремени. И Дмитрий понял от них и принял на себя великое обязательство: скинуть с плеч народа ярмо Орды.

Без гнева бился он с литовцами – то были свои князья: родством, и свойством, и верою христианской. С ними можно было договориться в тяжкий час, откупиться, обойти хитростью. А с Востока, от ордынских степей, каждодневно могло повеять гарью русских сел, разореньем родной земли.

И бояре, растившие Дмитрия, тоже воспитали в нем гнев и обиду за Русь, за пролитую кровь единородных братьев.

С ним сидели молча, не глядя в его лицо, Бренко, двоюродный брат Владимир Андреевич Серпуховской и старший из всех по возрасту, выходец с Волыни, князь Боброк, зять Дмитрия. Да еще отроки стояли у двери. И дума долго бы не оставляла Дмитрия, если б один из отроков не поспешил к Бренку:

– Ордынского каменщика привезли.

Спрашивают, когда князю предстоять будет?

В другом разе, может, и отложили бы разговор с каменщиком, но сейчас хорошо было отвести тяжкие думы от Дмитрия.

Потерев ладонью о ладонь, словно от мороза в тепло вошел, Бренко сказал:

– О креплении Москвы пещись надо.

Волынец Боброк[4 - Боброк (Волынский) Дмитрий Михайлович – воевода Дмитрия Донского, боярин. Женился на сестре великого князя Анне. Во главе московских войск разбил Олега Рязанского (1371), возглавил успешный поход на казанских болгар (1376), участвовал в успешном походе на литовские владения (1379), нанес решающий удар Мамаевым войскам на Куликовом поле (1380).

] с удивлением посмотрел на Бренка: не приходилось еще от сего человека слышать забот о креплении Москвы. Хозяйствен был Бренко, умел князю прибыльное дело подсказать, присоветовать по торговой части, оружие задешево достать, о продажных полоняниках проведать, но смысла хлопот своих не разумел: пекся о деле, а к чему оно – не вникал. И Боброк порадовался, что Бренко наконец уразумел воинские нужды.

– Я о каменщиках сведал. Надо нам каменные стрельницы над Кремлем крепить. Иные нескладно ставлены, а кое-где и на каменной стене дубовая стрельня высится. Сам ты, Дмитрий Михайлович, о том скорбел. Я велел розыск учинить. Нашли на княжем хозяйстве ордынца зодчего. Нельзя, думается, дело тянуть. Велел привесть того мастера, – сказал Бренко Боброку.

Дмитрий поднял голову.

– Пускай придет.