Между Мирами

Оба персонажа были прорисованы с фотографической точностью – я даже поднес карты ближе к лицу, чтобы рассмотреть их получше. Усы оказались не просто полосой или, как это могло быть при нашем уровне полиграфии, набором точек схожего цвета. Их как будто нарисовали мелкой кистью.

За глазами – морщинки от хитрого прищура, волосы блестят. У дамы – румяна или какая-то другая косметика прикрывает родинку, а на руке, что держит веер, пальцы прорисованы так, будто смотришь на живого человека.

И снова стук. Я отложил карты в сторону рубашкой вверх и подвинул их принцессе.

– Мне кажется, кто-то рвется на нашу вечеринку. Научите ее, – кивнул я профессору и выскользнул к двери.

За ней никого не было. Но стук, который повторялся трижды! Я завернул за угол и схватил заметно заржавевшую кочергу, которую оставил на улице еще две недели назад. С ней я почувствовал себя более уверенно.

Задержав дыхание, я медленно двигался вперед, но голос раздался из-за спины:

– Тебе это не понадобится. Положи.

Глава 28. Ночной визитер

Павел, заявившийся ко мне в гости в разгар посиделок, ничем не отличался от обычного человека, который прожил в России хотя бы лет пять. На нем были кроссовки и джинсы, а легкая светлая футболка с надписью «New York» оставляла открытыми крепкие руки.

Я сразу же вспомнил про «аспид» и решил не испытывать судьбу ироничными вопросами или какими-либо другими шуточками.

– Зачем ты пришел? – спросил я, но кочергу не опустил. На этой земле – я хозяин.

– Опусти же, говорю, – по-прежнему тихо попросил Павел. Он показал раскрытые ладони, и я без особого желания, но все же прислонил кочергу к дому. – Надо кое-что обсудить.

– У меня гости, – предупредил я. – Они могут тебя увидеть.

Я машинально посмотрел в сторону соседа, который обычной уже торчал возле забора, развесив уши. В этот раз его не было. К счастью для нас обоих иначе бы вся деревня знала уже завтра о ночном госте. А весь Владимир – на пару часов позже, из-за утренних пробок.

– Тогда предлагаю отойти в сторонку, – Павел указал на калитку, которую он предусмотрительно оставил открытой.

– Знаешь, давай лучше здесь, – рука поползла в сторону шрама от серебряной спирали.

Мужчина чуть повел углами рта, изобразив подобие ухмылки, но согласился остаться. Мы отошли за дом – так, чтобы никто из гостей, вдруг отправившись меня искать, не наткнулся на нас. К тому же в кухне, окна которой выходили на задний дворик, никого не было.