Между Мирами

Мне показалось, что у него сейчас глаза лопнут, настолько он налился кровью. Я расслабил руку, дождался, когда он развернется и саданул его по ребрам настолько быстро, насколько мог.

Бить левой мне не с руки, но, когда выбора нет, лучше так, чем искать подходящую позицию. Последний удар пришелся ему под лопатку. Он так и не смог развернуться в мою сторону, поэтому я пнул его под колено. Парень почти упал, но оперся на правую руку, и я тут же присел рядом, блокируя конечность.

Схватив за подбородок, я развернул его к себе лицом.

– А теперь встал и вышел отсюда, – медленно, чтобы до него дошло каждое слово, произнес я. – Иначе тебя вынесут вперед ногами. Понял меня?

Его ноздри раздувались от злости, но парень все равно кивнул. Я встал и отошел чуть назад, поправив жилетку. Пьяный тоже поднялся, но полностью выпрямиться не смог и стоял, покосившись, как старый сарай.

Он пыхтел, глядя на меня, потом заметил, как шевелится его прежний противник на полу:

– Пожалеешь! – бросил он напоследок и, толкая оставшихся в зале немногочисленных посетителей, поплелся к выходу.

Послышались аплодисменты, редкие и не очень громкие, но я не для того это все устраивал.

– Спасибо! – с легким акцентом произнес немец и протянул мне жилистую ладонь. – Давайте поможем Карлу, ему надо сесть, я думаю.

И ловким движением он поставил свой стул поближе, подхватил своего телохранителя под одну руку, я под другую и вдвоем мы усадили его. Фон Кляйстер пощелкал пальцами перед его носом.

– Оклемается. Я бы пригласил вас за мой столик, но видите, – он обвел руками бардак, что учинил пьяный.

– Пройдемте за мой, – предложил я. – Мне все равно было скучно обедать, а тут живые люди. Кхм, в «Дохлом удильщике».

Немец фыркнул и сел напротив меня. Официант уже принес еду и занялся уборкой.

– Дитер фон Кляйстер, – представился немец, подманил пальцем официанта, быстро нашептал ему на ухо и тот, кивнув, резво убежал на кухню. – И это – мое заведение.

Глава 28. Немецкая классика

Кусок курицы едва не застрял у меня в горле, но немец зашелся смехом, положил шляпу на стол, а трость прислонил к его краю:

– Не переживайте.