Между Мирами

А вот для капитана быстро заживающие раны стали шокирующим открытием. Но зато убедили его в том, что Трубецкой действительно работает на правительство. Мы не стали уточнять, на какое именно.

– Да-да, – капитан дождался чашки и уставился на пар, поднимающийся кверху. – Но он никогда не исчезал без предупреждения. Он мог сказать, что у него дела и пропасть на пару месяцев или больше, но никогда не было такого, как сейчас.

– Выглядит странно, действительно, – я сел напротив.

– Вы кажетесь сообразительным молодым человеком, – вдруг выдал капитан.

– Я тоже иногда пью и прожигаю жизнь, – трудно было сдержать улыбку от слов капитана. – Просто делаю это, м-м-м, скромнее, что ли. И вообще, у меня другие приоритеты в жизни.

– Да? – Евгений Петрович словно забыл о Трубецком и взялся за мою персону. – Какие же?

– Чтобы после меня что-то осталось. Понимаете? Память потомкам. Какие-то великие дела, например.

– А работаешь ты? – Ворошилов выжидательно посмотрел на меня, а потом добавил: – я не спрашиваю про тебя и Павла.

– А, да, конечно есть. Я работаю…

И тут я кратко, насколько это позволяла специфика, описал ему особенности работы. После этого капитан еще раз посмотрел на дом:

– Значит, платят там очень хорошо. Но это ведь явно не то, чем ты хочешь заниматься до самой пенсии?

– Нет. Хочется большего, – признался я.

– Славы и признания? Так почему не пошел к нам? Или по стезе военной, оттуда в депутаты без проблем и вот, твори добро.

– Долго, – поморщился я от слова «армия». – К тому же, имея хороший достаток творить добро куда проще, чем выпрашивая средства у других.

– Тут ты прав. Значит, и я тоже. Тогда, быть может, ты скажешь, не тебя ли видели за Торговыми рядами с одной особой женского пола?

– Не могу сказать, – я постарался ответить как можно мягче. – Все мои перемещения и действия за прошлую неделю были связаны исключительно с делами Павла.

– Если бы не этот факт, нам пришлось бы тебя арестовать. Понимаешь?

– Понимаю, – я пожал плечами. Капитан не выглядел ни злым, ни строгим, так что его слова я не воспринимал, как угрозу. – Но ведь тогда и вы не пришли бы ко мне, не согласились на чай.

– Пожалуй, – усмехнулся Ворошилов. – Пожалуй… – повторил он. – То есть, ты ничего не знаешь ни о сгоревшем доме, ни о девушке?

– Нет, совсем ничего не знаю.