Между Мирами

А если бы дом горел? И тут, словно угадав мои мысли, Анна произнесла:

– Запах меняется. Что-то горит.

– Не чувствую, – я пожал плечами и попробовал шмыгнуть носом, но это оказалось очень болезненно.

Девушка с жалостью посмотрела на меня. Вот только этого еще не хватало. Я вообще намеревался выйти из этой ситуации героем!

– Никуда не выходить, – бандит выдернул саблю и отправился прочь из комнаты.

Вскоре я услышал, как скрипят доски над нашими головами.

– Тебя не тронули? – я наклонился к девушке и та, недолго думая, впилась в меня страстным поцелуем.

– Нет, не тронули, – произнесла она, а я все еще чувствовать прикосновение ее губ.

– Давай выбираться отсюда!

Комнату постепенно заволакивало дымом еще сильнее. И, хотя я не чувствовал запаха, ухудшающаяся видимость и слезящиеся глаза указывали на то, что второй этаж все-таки загорелся. Вот тебе и дымовик от имперского шпиона.

Но пришла пора разобраться с веревкой. Та туго обматывала запястья и мне, и принцессе.

Только вот места для этого почти не оставалось. Я принялся двигать руками и Анна тут же повторила мои действия. К сожалению, пара минут усердной работы ни к чему не привела.

Веревка оказалась слишком толстой. Или слишком прочной. Или и то, и другое одновременно. Но в любом случае, перетереть ее и выбраться нам не удалось.

– Еще варианты? – принцесса устало расслабила руки.

Я посмотрел на несколько перетертых волокон – сущий мизер в сравнении с толщиной сантиметровой веревки. По второму этажу все еще раздавался скрип половых досок.

– Оторвать ее? – предложил я, рассматривая крепления.

Вдруг сверху раздался шум и лязг, который тут же отвлек нас обоих от батареи и веревок. Явно что-то происходило и торопиться теперь стоило не только из-за пожара.

– Лучше трем дальше, – предложила принцесса и с новыми силами принялась орудовать руками.

Я последовал ее примеру. Веревки были грубыми, сильно натирали запястья, а рваться из-за неровностей чугунной батареи не желали вовсе.

Сколько мы терли – я не знаю. Девушка сильно раскраснелась, я же вспотел, как будто копал картошку.

– Я больше не могу, – выдала она жалобно. На ее запястьях уже виднелись красные полосы от веревок.

После увиденного никогда бы не сказал, что принцессы – неженки.