Между Мирами

Подбельский всхлипнул и провел пятерней по лицу, а потом зажал рот.

– Вы не представляете, какой это мог бы быть скандал, случись что-то подобное в самой Империи.

– В самой Империи это уже случилось, профессор, – появился в дверях Павел. – Если мы сможем вернуть ее завтра-послезавтра, то ничего страшного не произойдет.

– Да-да, – закивал старик. – Я знаю! Ведь вы сможете все исправить?

– Надеюсь.

Снаружи прошуршал щебнем автомобиль и Павел кивнул мне:

– Идем, поможешь немного.

За забором припарковался белый фургон, компактный и не слишком заметный.

В фургоне лежал чемодан и несколько свертков. И если кожаную поверхность я сразу же узнал – под ней скрывались пыточные инструменты, то обилие свертков меня сильно напрягло.

– Не засматривайся особенно, – подвинул меня шпион и, протянув руку в глубины кузова, вытащил оттуда вполне современную спортивную сумку черного цвета.

С трудом я выгреб это барахло и, стараясь ничего не уронить, понес в дом. Позади меня захлопнулась дверь кузова, но я даже не стал оборачиваться – настолько неудобно было все нести.

Мне только показалось, что любопытный сосед опять таращился на то, что происходит на моем участке. Пожалуй, это начинает меня раздражать. Особенно, когда ты несешь что-то очень тяжелое.

К счастью, Павел придержал для меня дверь и мы притащили все внутрь. Он поставил сумку и чемодан у входа:

– Бросай все, я потом разберу, – и, дождавшись, когда я сложу все на пол, спросил: – устал или все же готов?

– Готов к чему?

Я смотрел на гору непонятных свертков, которые могли быть заполнены самым разным содержимым и совершенно не представлял, чего от меня хотят. Время на раздумья мне предоставил телефонный звонок, чему я был несказанно рад.

Несмотря на позднее время и незнакомый номер, я все же принял вызов:

– Максим, – слабый голос по ту сторону казался смутно знакомым.

– Слушаю, – я постарался прозвучать максимально сурово.

– Геннадич дал твой номер. Он сказал, ты взял передышку и я решил позвонить, пока не поздно.

– Пока не поздно?

– Я имею в виду, пока ты не наговорил Краснову о произошедшем. В тот день, в офисе.

– А! Вообще я думал, что ты умер.

Повисла пауза, в трубке я слышал только сопение Кости.