Покаяние пророков

– А Наталья Сергеевна к тебе не ездит из города?

– Нет, не ездит.

– Даже по праздникам не бывает?

– Не бывает.

Она поверила, улыбнулась не очень&то весело:

– Не хлопотал бы даром. Помолиться бы да спать. Ведь уснула, лба не покрестив…

А сама не сводила глаз с цветов, едва удерживалась, чтобы не потрогать томные, ожившие в воде бутоны.

– Вот накормлю, напою, тогда и спать уложу.

– Мне бы чаю токмо после баньки… Так пить хочется, во сне снилось, будто… – И оборвалась на полуслове, замолчала.

Космач включил чайник на рабочем столе, чтоб поближе, принес заварку.

Вавила вдруг насторожилась:

– У тебя травяной или казенный? Казенный – так нельзя нам. Когда Христа распяли, чай зацвел, обрадовался.

– Помню я, помню… Потому заварю каркаде, это из цветов египетских.

– Ну, из цветов&то можно…

И опять повисла напряженная пауза. Наконец закипел чайник, и боярышня оживилась, сама налила себе чаю и стала пить живой кипяток – только в кружке не бурлило. Он придвинул рафинад – песка староверы не признавали, а этот хоть не настоящий сахар, но все&таки…

– Ах, добрый у тебя чай, – похвалила с тревожными глазами.

Спохватившись, Космач разрезал торт, положил на тарелку перед Вавилой.

– Угощайся, ты же любишь!

Но она и кружку отставила, замолчала, задумалась, трогая пальцами шипы на цветах. Ему показалось, тревога и настороженность боярышни из&за того, что он грубо вторгся в тайную суть ее жизни, поддался порыву и срезал власяницу.

– Не жалей прошлого, – обронил он, присаживаясь рядом.

– Как будет, токмо Господь ведает, – после долгой паузы вздохнула Вавила и подняла голову. – На все воля Его, что проку роптать? А ведь грешим, фарисеям уподобившись. Дорогой тешилась одной думой, от иных отрекалась, как от искушений бесовых, да вот пришла&то с чем?

Это был некий ее давний, внутренний монолог, и Космач ничего не понял, но твердо знал правило, что задавать вопросы напрямую без толку: из&за чисто кержацкой природной скрытности и сопряженной с ней кротости сразу правду никогда не скажет, а начнешь поторапливать, вообще может замкнуться и унести с собой то, с чем приходила.

– Смотрю на тебя, боярышня, – глазам не верю, – осторожно проговорил он. – Повзрослела, расцвела.

– Не ходил к нам давно.