Крамола. Столпотворение

 – Это мы с отцом первые придумали!

В ответ послышалось какое-то всхлопывание: наверное, Ангел прыгал на попоне.

– Слазь! – потребовал Андрей. – Я же знаю, что это ты!

– А я на небушке сижу! А я на небушке сижу! – счастливо пропел Ленька-Ангел, раскачиваясь.

Андрей понял, что его не согнать с дерева, и со злости швырнул палку. Но палка не долетела и до середины кедра, зависнув на ветках.

– Я – андел! Я – андел! – торжественным и страшным голосом провозглашал Ленька.

Тогда Андрей выворотил из кучи валежника увесистый сук и постучал по стволу.

– Слазь, дурак несчастный! – закричал он, чуть не плача от бессилья.

И вдруг услышал топот многих ног. По лугу к кедру бежали свободненские мальчишки.

– Вот он, вот! – заорал один из них. – Держи его!

Андрей подумал, что они ловят зайчонка, и даже огляделся вокруг себя, но в следующую секунду все понял.

– Ага, барчук, попался! – крикнул веснушчатый мальчишка, сын Анисима Рыжова. Но сам встал и смотрел на Андрея, моргая рыжими ресницами.

– Не подходите! – чужим голосом выдохнул он. – Убью!

– Бей! – заорал веснушчатый и с голыми руками кинулся на Андрея. – Дави его!

Андрей прижался спиной к кедру, махнул дубинкой – мальчишки отскочили, и попало только веснушчатому. В мгновение тот перехватил дубинку и рванул на себя. Андрей не отпустил, цепляясь крепче. Взрывая ногами прелую хвою, они закружились на месте, а вокруг колобродили и суетились остальные мальчишки.

– Бей барчуков!

Андрей не успел увидеть, кто ударил его и чем. И боли не было. Только земля опрокинулась и придавила собой, как подстреленная лошадь. Мальчишки, увидев фонтан брызнувшей крови, попятились, кто-то упал и громко закричал. Всем стало страшно. Обгоняя друг друга, они ринулись в глубь чащобника.

А с кедра слетел и мягко опустился на траву невесомый Ангел…

6.

Поздно вечером, когда вагон остыл от дневного зноя, посадили еще несколько человек. Люди уже дремали, урывая часы прохлады, но тут повскакивали с пола, начались расспросы: кто? какой партии? какие новости на воле? Андрей лежал, притиснувшись к стене – места в вагоне уже не хватало, – и в какой-то сумрачной полудреме слушал приглушенные разговоры, как в детстве слушают скучную сказку, борясь со сном.