Добудь Победу, солдат!

Девочка присела рядом с ним, и он еще попил из котелка – про запас, а она стала рассказывать, как бы отвечая на его вопрос:

– Просто мама боится через Волгу переправляться. Она раньше, до войны на пристани работала, я к ней приходила, там интересно было. Когда город стали бомбить, такое стало твориться! – девочка как-то по-взрослому приложила ладонь к щеке. – Беженцев наехало, просто тьма тьмущая. Сначала брали только детей, а потом всех без разбору. По тыще человек на пароход! А немцы как начали бомбить, как налетели! Вот! И пароходы и баржи все стали тонуть, ну и люди тоже.

Мама тогда стала бояться. А вода в Волге красная стала. Вот и решила остаться тут, и меня не отпустила.

– А тебя-то почему?

– Ну, она говорит, что если я погибну на переправе, то ей тоже не жить. А если она погибнет, то я не выживу. Поэтому надо вместе выживать или погибать.

– Как так? Нельзя тебе погибать! Дети не должны погибать!

– Так ведь война! – ответила девочка, и подумала, что все-таки взрослые люди не такие умные, как стараются казаться.

 – На войне все погибают, и дети, и взрослые. На, попей еще, а то вода кончается. Я за водой только ночью пойду.

– Так ты и за водой ходишь? А почему ж мать не ходит?

– Я же маленькая, – сказала девочка, – меня в траншее снайпер не видит.

Было уже темно, когда закончился бой, и Ольга спустилась в овраг к землянке. Раненого там уже не было, и дочка Пелагеи сказала ей, что его унесли санитары, и он сильно матерился, когда они уронили его.

Она держала за руку девочку лет четырех-пяти и когда Ольга присела к ней, малышка спряталась за спину старшей девочки и смотрела оттуда испуганно.

– Сестренка твоя? – спросила Ольга.

– Нет! Это соседкина дочка, Наденька. Когда немцы пришли, они остались там, в Верхнем поселке, а потом они прятались на Тракторном заводе. А когда начались бои на заводе, ее немцы поставили в окне перед пулеметом, ну, чтоб наши в них не стреляли. У нее ножки обожжены, пулемет ведь нагревается, когда стреляет.

Надю наши солдаты отбили у немцев, а маму ее немцы убили.

– Девочка моя! – сказала Ольга, и притянула ребенка к себе. – Скоро все закончится! Война не будет идти долго! Скоро все закончится и мы с тобой уедем! В Москву! Хочешь в Москву?

– Она не разговаривает теперь, – сказала старшая девочка, – разучилась. Потом это пройдет, она же понимает все. Это называется шок!

– И откуда ты все знаешь? Зовут то тебя как, знайка?

– Аня меня зовут.