Первая конная армия

Судно вдруг резко накренилось. Огромная волна, обрушившаяся на палубу, сшибла меня с ног и захлопнула люк трюма. Не знаю, каким чудом я не оказался за бортом парохода. Перевернувшись несколько раз, я как-то успел ухватиться за толстый пеньковый канат, натянутый по краю палубы, и укрыться за палубной надстройкой.

Нам было известно, что в Баку полк пробудет суток трое. Однако, когда пароход вошел в порт, объявили, что в этот же день будем грузиться в вагоны. Такая поспешность, очевидно, была вызвана желанием командования изолировать солдат от народа.

В городе проходили демонстрации и митинги. Мы видели шествия большой массы людей с красными флагами и различными лозунгами.

Выкрики ораторов, гудки пароходов, свистки маневровых паровозов и лязганье буферов вагонов – все это создавало невообразимый шум, сопровождавший выгрузку полка в Баку.

Какой-то оратор, пробравшись к нашему пароходу, собрал вокруг себя солдат и обратился к ним с речью. Он ратовал за поддержку Временного правительства и так же, как Нестерович, призывал довести войну с Германией до победного конца.

Я прогнал оратора и велел солдатам заниматься своим делом. Прогнал я его, конечно, не потому, что он меньшевик или эсер – тогда я еще не мог различить, к какой партии принадлежит оратор, – а просто потому, что торопился с выгрузкой лошадей с парохода и погрузкой их в вагоны.

Поздно вечером весь наш полк погрузился в эшелоны. Мы ждали отправления. Я присел отдохнуть у приоткрытых дверей вагона на тюк прессованного сена.

Возле соседнего классного вагона собрались офицеры полка. Они делились впечатлениями о событиях в России. Вокруг было тихо, и я отчетливо слышал весь их разговор.

– Да, – сказал один из них, – монархия в России канула в вечность. Толпе развязали руки. Видели, господа, что делается! Весь этот необузданный сброд с крамольными лозунгами и криками бродит по улицам, попирает все на свете… Нет, нынешней Россией царь и особенно такой безвольный пьянчужка, выродок дома Романовых, управлять не может.

России нужен диктатор, который бы твердой рукой навел порядок и посадил каждого на свое место.

– Ну а пока этого нет, – заговорил другой офицер, – мы должны присягать на верность Временному правительству, присягать фабрикантам и заводчикам, для которых нет ничего выше, как стремление к наживе. За барыши они готовы продать все что угодно – честь, совесть, армию и Россию.