Перстень Лёвеншёльдов

Молодые люди на балконе ничего не замечали до тех пор, пока на них снова не обрушился шквал аплодисментов.

Марианна вздрогнула и хотела убежать, но Йёста крепко держал ее, шепча:

– Не шевелись, они думают, что это входит в живые картины!

Он чувствовал, как она вся дрожит и трепещет и как пламя поцелуев угасает на ее устах.

– Не бойся! – шептал он. – Прекрасные уста имеют право на поцелуи.

Им пришлось оставаться на месте, пока занавес поднимался и опускался. И всякий раз, когда сотни пар глаз смотрели на них, столько же пар рук обрушивали на них шквал аплодисментов.

Ведь как приятно смотреть на молодую пару, олицетворяющую счастье любви. Никто и подумать не мог, что эти поцелуи вовсе не театральный мираж, не иллюзия. Никто и не подозревал, что сеньора дрожит от стыда, а рыцарь от волнения. Никто и подумать не мог, что далеко не все на балконе входит в живые картины.

Наконец Йёста и Марианна оказались за кулисами.

Она провела рукой по лбу, коснувшись корней волос.

– Сама себя не понимаю, – сказала она.

– Стыдитесь, фрёкен Марианна, – сказал с гримасой Йёста Берлинг и всплеснул руками. – Целовать Йёсту Берлинга, стыдитесь!

Марианна не удержалась от смеха.

– Ведь каждый знает, что Йёста Берлинг – неотразим. Моя вина ничуть не больше, чем других.

И они пришли к полному согласию – делать вид, будто ничего не произошло, чтобы никто ничего не мог заподозрить.

– Могу я быть уверена в том, что правда никогда не выплывет наружу, господин Йёста? – спросила она, когда им пора было выйти к зрителям.

– Можете, фрёкен Марианна. Кавалеры умеют молчать, я ручаюсь.

Она опустила веки. Странная улыбка заиграла у нее на устах.

– А если правда все же выплывет наружу, что подумают обо мне люди, господин Йёста?

– Ничего они не подумают, они ведь знают, что это ничего не значит. Они решат, что мы вошли в роль и продолжали игру.

Еще один вопрос сорвался как бы невзначай из-под опущенных век, с натянуто улыбающихся губ Марианны.

– Ну а вы сами, господин Йёста? Что вы, господин Йёста, думаете обо всем об этом?

– Я полагаю, что вы, фрёкен Марианна, влюблены в меня, – пошутил он.

– У вас нет оснований так думать, – улыбнулась она. – А не то мне придется пронзить вас, господин Йёста, этим вот испанским кинжалом, чтобы доказать вашу неправоту, господин Йёста!

– Дорого обходятся женские поцелуи, – сказал Йёста.