Тысяча лун

Так что мистер Хикс лишился клиента в нашем лице.

– Только бы мне не попался этот ссыкун Джас Джонски, – сказал Лайдж.

– Потому как ты можешь его и убить, – тихо отозвался Джон Коул.

Я только вышла на крыльцо забрать кое-какое нижнее белье, что сушила для Розали, и вдруг заметила по ту сторону поля, заросшего сорняками, коня и всадника. Меня пронзила тревога. Не только Розали и Теннисон теперь подпрыгивали от малейшего шороха. Мне казалось, мы утки, сидящие в ожидании выстрела, – если такие утки вообще бывают.

Кто бы это ни ехал, он был не один. За ним еще горстка людей бултыхалась в седлах. Мои собственные мужчины были за два поля отсюда к северу. Если залезть на крышу, я их увижу, крохотные фигурки черных мулов и черные силуэты людей, мелкие, как мучные черви. Ружье Теннисона всегда стояло в гостиной. Помимо того, что оно было красивое, кто-то вытравил на клине затвора имя «ЛЮТЕР». Загадочная надпись, особая примета. Я взяла ружье и снова заняла позицию на крыльце, с союзником в лице «спенсера».

Я отлично умела стрелять из винтовки, хоть она и великовата для девочки.

Оказалось, впереди едет шериф Флинн. Я не знала, хорошо это или плохо. Я не была с ним близко знакома. Иногда встречала его в городе – он проходил мимо, топая сапогами по дощатому тротуару. Сейчас его сопровождали трое. Потрепанные на вид. Он ехал впереди – запросто, как ни в чем не бывало. Он не особо спешил ко мне приближаться. Будто вообще никуда не торопился.

Наконец он подъехал. Он верхом, и я на крыльце, мы были на одном уровне.

– Милочка, сходи-ка приведи Илайджу, – сказал он.

Я впервые слышала, как Лайджа называют полным именем. А меня сроду никто не звал милочкой. Шериф будто не заметил мою винтовку. Я держала ее под углом в левой руке, но шериф словно и не видел. Я была даже не уверена, что винтовка заряжена. Я подумала, что, может, и нет, потому что, ну, я не знала. Я знала, что эти парни меня пристрелят запросто, как зайца на меже. Раз, и все. Я почувствовала, как у меня потекло по ногам под юбкой.

Я не хотела, чтобы кто-нибудь это видел. Мое тело боялось, но сердце храбрилось. Мне придал храбрости гнев за Теннисона, и я подумала, что его ружье – сильное снадобье. Теннисон гордился, что владеет этим ружьем, и даже то, что я просто держала его в руках, ободрило меня.

Я ничего не ответила шерифу Флинну. Потому что не знала, лучше говорить или молчать.

Шериф Флинн был обветренный и смуглый. Но щеки вокруг усов чисто выбриты.