Страж раны

Незнакомец был немолод, хотя кожа оставалась чистой, без морщин. Глаза казались темными и очень большими.

– Ты хотел поговорить со старшим. Я слушаю тебя.

– Вот вы кто! – сообразил Косухин. – Как бы это… Прежде всего, значит, спасибо, что выручили…

– В этих местах есть пословица: сделай добро – и брось в пропасть… – усмехнулся поздний гость.

– А з-зачем?

– Это значит, что не стоит говорить об этом. Ты хотел узнать что вам предстоит?

Косухин кивнул.

– Что непонятно тебе, Степан? Что ты должен добраться до места, где держат в плену твоего друга и помочь ему? Это понятно? Что ты должен помогать в пути всем, кто в этом нуждается, даже рискуя жизнью, как рисковали, помогая тебе?

Спорить не приходилось.

– Что тебе надо не просто спасти Наталью Берг, но и узнать, кто они, несущие погибель и страх? Что происходит в их логове, в чем их сила?

– Это… конечно, – согласился Степа. – Само собой…

– Тогда тебе все понятно, Степан. Пойти, помочь – и узнать. А дальше – решай сам. Если увидишь, что беда невелика, то пусть все идет своим чередом.

«А чего тут думать?» – хотел по привычке выпалить Косухин, но осекся.

– Важно, чтобы ты решил сам. И прежде всего – для тебя…

– Это для всего народа важно! – возразил Косухин, почувствовав в речи собеседника нотки интеллигентского индивидуализма.

– Отчего ты говоришь от имени народа? – поинтересовался незнакомец. – Разве ты один воюешь за него? Разве те, кто умер, не имели свой голос? Чем ты лучше их?

Сказано это было настолько веско, что Косухин сник.

– Истинно говорю: это важно для тебя самого.

Степу так и тянуло почесать затылок, что обычно сопутствовало размышлению, но он все же сдержался. И тут он сообразил, что незнакомец, чьи дрова они жгли и в чьем убежище отдыхали, вероятно голоден.

– Вы… того… – начал он. – Поужинаем…

– Ты поделился со мной огнем, – улыбнулся гость. – Иногда это важнее, чем преломить хлеб. Я не голоден, Степан…

Гость встал.

– Мы поговорили обо всем, кроме награды.

– Я? – поразился Косухин. Награды он был согласен получать лишь от имени трудового народа.

– За все положена награда, – твердо повторил незнакомец. – Все имеет свою цену.

– Это у вас имеет! – огрызнулся Степа, вспомнив уроки Закона Божьего в заводской школе. – Это у вас за чечевичную похлебку чего-то там отдают…

– У нас? – искренне удивился гость.

– А, ладно! – решился Косухин. – Там, у старика, что нас прятал, дверь есть.