Икосаэдр

Ты знаешь, ты правильно сказал, что Четвёртый из всех российских городов самый американский – ведь у нас приходилось больше всего торговых центров на единицу населения.

– Что в этом американского? – усмехается Диего. – Если Америка ассоциируется у тебя с… потребл… потребительством… как это сказать?

– С обществом потребления?

– Да, с обществом потребления, то я рад, что такой Америки больше нет. Что худшее позади, и что старая цивилизация умерла. Ты знаешь, нам говорили в детстве про «ось зла», про злых коммунистов верхом на ездовых медведях.

Но я ещё тогда чувствовал, что всё не так. Что настоящая империя зла – это Америка. Что я и все вокруг живут неправильно. И Бог, или природа, или кто-то ещё обязательно накажут нас за наши грехи.

Они обходят грядки, на которые уже высадили саженцы. Пожилая женщина здоровается с ними, улыбается.

– Думаешь, добро победило? Но разве нынешний мир – Аномалия, Периметр, три миллиарда умерших по всем свету – это добро? – в голосе Марии слышны слёзы.

 – Разве это справедливо? Разве справедливы средневековые порядки? Стрелять в стариков – это добро? Здесь, в центре страны, нет убийц, да… Но почему мы в городах должны жить лучше других, когда миллионы людей умирают от голода?

Она поднимает воротник и прижимается к нему, словно прося защиты. Диего гладит её по спине.

– В мире много несправедливого, но разве вы не мечтали об этом раньше? Жить лучше других?

– Мечтали. Хотя жили лучше, чем сейчас. О чём мечтать сейчас, когда я потеряла всё? – Мария сдерживает слёзы, успокаивается и спрашивает: – У тебя есть мечта?

– Да, есть.

Я хочу заработать семьдесят тысяч.

Мария усмехается от странной цифры.

– Но зачем? Что ты купишь на такие деньги?

– Деревянный кусок своего прошлого. У тебя тоже наверняка есть какая-то мечта?

– Да. Я хочу, чтобы ты убил меня этой осенью.

Она произносит это таким спокойным тоном, что у Диего мурашки бегут по коже.

– Что за глупости ты говоришь?! Я думал, ты сказала это тогда, в первый раз, в… агонии, что это был бред.

– Нет, не бред.

– Ты же понимаешь, что при попытке убить кого-либо…

– Нет, это ты не понимаешь. Ты всё поймёшь осенью.

4.

На дворе середина сентября, уже выпал первый снег.

Диего стоит на площади, на ринге, на котором обычно происходят поединки. Он осуществил свою мечту – на плечах висит стик, подключённый к дряхлой и хриплой, но громкой аудиосистеме.