Постоялец номера 7, или Последнее стихотворение Поэта

По числам вам понятно?

– Да. А что за Ангелина?

Кляйнц улыбнулся:

– Это значит, что с «Альтергеном» у вас всё получилось. Если вдруг с этой гостиницей не выйдет, тогда подпишите: «Всегда твоя». А второй телеграммой, вдогонку и с другого телеграфа, может быть, из пригорода, пришлёте мне название гостиницы. Только одно слово, я пойму. А вы меня поняли? Повторите всё ещё раз!

Посетитель, немного волнуясь, повторил то, о чём ему говорил Кляйнц.

– Хорошо, можете идти. – Зигфрид проигнорировал протянутую руку, отвернувшись к окну, и услышал стук закрывшейся двери.

«Наверное, зря я так… – подумал Кляйнц. – Он сейчас на взводе, может напортачить».

«Какой же я гад, – думал его недавний собеседник, спускаясь по лестнице и выходя на улицу. – Стоит ли оно того?! Со мной обращаются как с проституткой! Меня используют! Он даже руки мне не подал!» Но вдруг услышал слабый свист и обернулся к парадной, из которой только что вышел. Он увидел, как в открывшемся окне на втором этаже стоял Кляйнц и, приветливо улыбаясь, махал рукой.

«Доброе слово, как и улыбка, и собаке приятно. Так же вроде говорят в России… Хотя волк – не собака», – подумал Зигфрид, поёжился от холода и плотно закрыл окно.

* * *

– Ну как ты, дружище?

Он присел на край дивана, на котором лежал Поэт.

– Так себе, Волчара… Сегодня утром проснулся и подумал: седьмое декабря… Это первый понедельник последней для меня зимы. Подумал и написал:

*Морозы только начались,

А на окне уже узоры.

И купола святых соборов

В моей душе отозвались.

Ещё не бьют колокола

По моей жизни неудачной.

Но свет в окне ужасно мрачный.

И давят… давят холода.

Мне не увидеть цвет весны

И не услышать свист синицы,

Как будто плотные ресницы

Мне закрывают жизни сны.

Мне не услышать звон ручья,

И падающий звук капели,

И мартовских котов безумной трели…

Лишь жуткий гогот воронья.

– Ну как тебе? – вопросительно взглянул на гостя Поэт.

Тот слегка откашлялся, наклонился и стряхнул дорожную грязь со своих брюк.

– Если честно, Поэт, то полное дерьмо! Не по форме, она прекрасна. А по содержанию, по смыслу! Ну что это за «мне не увидеть цвет весны»?! Ты рано себя хоронишь, дружище!

Поэт встал с дивана, прошёлся по комнате, взял со стола листок бумаги, на котором были написаны стихи, резко разорвал его на мелкие кусочки, открыл окно и выбросил их на улицу.