Аз есмь Путь, и Истина, и Жизнь

Кружась в воздухе, они медленно устилали белоснежным покровом бурый песок. И вот уже всё вокруг застелило белой периной.

Из-за спины иудея раздался весёлый детский смех. Йешуа обернулся. Невдалеке, что-то щебеча и играя меж собой, находилась группка маленьких детей и подростков. Они аккуратно собирали нежный пух манны в расстеленные покрывала, изредка отправляя её в рот. Жуя сквозь смех, но прилежно выполняя свой нехитрый труд.

– Дети, – усмехнулся демон. – Что с них возьмёшь. Но ты лучше взгляни на взрослых.

Йешуа посмотрел чуть дальше. Там, в отдалении, расположились станом иудеи. Возле шалашей горели маленькие костры и на них жарились сочные куропатки. Взрослое население, возлёгши полукругом, с чувством поглощали жареное мясо. Сок жареной дичи тугими струйками сбегал по подбородкам, капая на песок.

– Посмотри на них повнимательнее, Йешуа. И это твой народ?! – кривая усмешка пробежала по губам демона. – Они презрели блага своего Элохим!

– “Ты всех милуешь, потому что всё можешь, и покрываешь грехи людей ради покаяния, – тихим голосом произнёс иудей.

Ты любишь всё существующее, и ничем не гнушаешься, что сотворил, ибо не создал бы, если бы что ненавидел.

И как могло бы пребывать что-либо, если бы Ты не восхотел? Или как сохранилось бы то, что не было призвано Тобою?

Но Ты всё щадишь, потому что всё Твоё, Йегова Элохим наш”.

“Посему заблуждающихся Ты мало-помалу обличаешь и, напоминая им, в чём они согрешают, вразумляешь. Дабы они, отступив ото зла, уверовали в Тебя, Йегова Элохим наш”.

Йешуа протянул руку и на его ладонь стали опускаться пушинки, тутже превращаясь в капли влаги. В животе заурчало, и его скрутил сильный спазм. Если бы не посох, то ему трудно было бы устоять на ногах.

– Что такое? – иронично встрепенулся Сатана. – Уж не заболел ли ты?

Затем вновь картинно широко взмахнул рукой, и видение вокруг сразу исчезло.

– Дааа, – протянул он. – Сорок дней ходить по пустыне, испытание не из лёгких, – во взгляде Сатаны блеснула искра, точно попавшая в цель.

Он огляделся по сторонам, подняв два небольших камня.

– Вот. Посмотри на них. Они же так похожи на тот хлеб, что пекут в твоём родном поселении. Округлый, мягкий, с такой хрустящей корочкой, которую так приятно жевать, наслаждаясь её изумительным хрустом на зубах. А какой от этого хлеба исходит дурманящий аромат, ммм, – он с наслаждением втянул ноздрями воздух.