Вызов

 – Разрешите войти?

Получив разрешение, князь снял пальто, секунду потоптался в прихожей, а затем щелкнул каблуками:

– Разрешите доложить! Прислан для отбытия ареста!

– Чего? – ахнул подошедший Фрол.

– Получил сутки ареста от его превосходительства за буйство, – пояснил поручик. – Прислан для производства генеральной уборки в квартире.

Келюс хотел что-то сказать, но внезапно в голову пришла какая-то мысль, и он промолчал.

– Ладно, – решил Николай. – Уборку я, бином, и сам произведу, а так – милости просим.

Пойдемте, Виктор, там у нас, кажется, еще есть кофе…

– …Понял? – шепнул Лунин дхару, покуда поручик мыл руки в ванной. – Тургул его второй день отсылает. Ну и дела! Если даже своему поручику не верит…

Ухтомского напоили кофе и оставили в квартире, запретив даже прикасаться к швабре и венику. Фрол поехал в больницу к Лиде, а Келюс направился в очередной поход. Он давно уже пытался устроиться в какой-нибудь институт, но даже в техникумах и редакциях свободных мест не оказывалось.

На этот раз Николай сломал гордость и поехал к своей старой знакомой, которая работала в одном крупном издательстве. Знакомая угостила Николая кофе из редакционного кофейника, полчаса болтала о пустяках, а затем, когда они остались одни, неожиданно сменила тон, сообщив, что ничем помочь не может. И не только она – в списке людей, которых не следует принимать на работу, фамилия Келюса фигурирует с самыми резкими характеристиками. Списки эти, как выяснилось, регулярно рассылаются некими инстанциями по всем институтам, техникумам, редакциям и даже средним школам.

Лунин вспыхнул, но, сдержавшись, поблагодарил за информацию и покинул негостеприимные стены. На улице он нашел первую попавшуюся скамейку и долго курил, приходя в себя. Весной Лунин потерял работу, выйдя из правящей партии, что в конце концов бросило его на бетонные баррикады Белого Дома. Теперь же… А действительно, что теперь? Николай махнул на все и направился прямиком в Белый Дом. Терять было совершенно нечего.

Пускать его не собирались, посоветовав записать на прием. Лунин знал, что это значит и, вновь сломав гордость, напомнил, что работал в группе поддержки Президента. На него посмотрели внимательнее и принялись листать какие-то списки. Лунин уже и сам был не рад, но поворачивать назад было поздно. Минут через десять дежурный выписал ему пропуск и предложил подождать сопровождающего. Тот оказался двухметровым верзилой в штатском, державшимся, впрочем, крайне вежливо.