Девочка из Аушвица. Реальная история надежды, любви и потери

В воздухе витал странный запах, который в свои первые часы в Аушвице я никак не могла распознать. Дым поднимался из труб высоко в небо, но я не знала, что это означает.

Отца отделили от нас и отвели в сторону с другими мужчинами.

Внезапно мама начала выкрикивать имя моего десятилетнего брата, Йозефа-Шалома. Он потерялся в толпе, а поскольку народу было очень много, его никак не получалось отыскать. Мама в панике звала его, но брат не показывался. Даже сегодня я все еще надеюсь, что позднее они встретились.

Мы пошли вперед в длинной череде женщин и детей; рядом шла очередь из мужчин и мальчиков-подростков.

Отовсюду неслись рыдания и всхлипы. Солдаты стояли по сторонам, держа на поводках страшных собак, которые только и ждали, что их спустят и дадут приказ атаковать нас.

По обеим сторонам высились заборы из колючей проволоки, но других заключенных мы не видели – вероятно, в это время дня они сидели в бараках.

Когда мы дошли до конца очереди, женщина в военной форме быстро подошла ко мне и толкнула вправо.

Моя мать, которая в детстве ходила в австро-венгерскую школу в Комяте и говорила по-немецки, вежливо попросила солдат не уводить меня, потому что я – ее дочь.

Солдаты подняли приклады винтовок и уже собирались ударить мою мать. Я взмолилась:

– Мама, это неважно, только бы они тебя не били.

Моя мама согласилась:

– Иди, чтобы и тебя они не били тоже, – ответила она.

Тем временем солдаты забирали из очереди еще людей. Рядом с нами стояла семья из Комята с десятью детьми, мать которых скончалась месяцем ранее.

У них забрали старшую дочь, Рухи Кляйн, которой было восемнадцать лет, и отогнали вправо. Та начала кричать своим младшим братьям и сестрам:

– Мои сиротки!

Моя добрая мама увидела, что Рухи сейчас побьют, и сказала ей:

– Рахиль, ты иди на другую сторону и присмотри за Сури ради меня, а я присмотрю за твоими.

Она сразу же собрала маленьких сирот вокруг себя и взяла их за руки.

Напоследок мама успела обернуться ко мне и прокричать:

– Увидимся вечером!

Это были последние слова моей матери: «Увидимся вечером!»

Семьдесят лет спустя

Эти Эльбойм

Как представительница второго поколения, пережившего Холокост, я проходила через него по-разному в разных возрастах.

Когда я была ребенком, то думала про себя: я спрыгнула бы с того поезда, сбежала бы через окно и пускай бы я оцарапала колени или сломала ногу. Я приземлилась бы на насыпь, перекатилась по ней и бросилась бежать в лес.