Небеса ликуют

– Да тут колючка!

– Не трогайте! – повторил я, хватая со стола тряпку. – Там яд! Очень сильный яд!

* * *

Трудно убить стрелой обезьяну. И обычной колючкой трудно – раненый зверь уходит в чащу, скрываясь в лесной глуши. А кроме обезьяны, есть еще ягуары, удавы, есть бандерайты и копьеносцы-ланца. Клыки, когти, стальные мускулы, мушкеты, пики. А против этого – колючки. Маленькие колючки, которые легко собрать на любой пальме.

Колючки – и яд.

Тот, кто случайно выжил, рассказывал, что почти не чувствовал боли.

Но таких, выживших, очень мало. Я видел одного – неподвижно лежавшего, не способного даже двинуть пальцем.

Благородный идальго Хуан Диас де Солис, железнобокий конкистадор, первым увидевший мутные воды Парагвая, говорят, смеялся над голыми дикарями, вооруженными деревянными «дудочками».

Колючка попала ему в щеку.

* * *

Когда шевалье все-таки решился взять сарбакан в руки, его лицо странно скривилось.

– И этим у вас воюют? Какой ужас!

Я не спорил – ужас. Дикие кровожадные «инфлиес»[12 - Инфлиес – туземцы.], протыкающие ядовитыми колючками благородных «донов», несущих в Прохладный Лес блага кастильской культуры. Троглодиты. Монстры.

Дю Бартас покосился на тряпку, под которой лежала вынутая мною колючка, потер лоб, задумался.

– По зрелом размышлении, а также учитывая, что этот, гм-м, сарбакан, без сомнения, является оружием… Однако же, друг мой, насколько сие оружие благородно?

Я с трудом смог удержаться от улыбки.

– Касики, сиречь вожди племен, кои пользуются этими «дудочками», еще полвека назад были возведены Его Католическим Величеством во дворянство. Так что в Новом Свете – это оружие рыцарей.

– Правда? Тогда конечно. А если что, мы скажем…

– Что маркиз струсил, – усмехнулся я. – Покажите синьору Монтечело сарбакан, пусть закажет такой же у краснодеревщика. А колючек у меня хватит на всех.

– Решено! – Его глаза блеснули, широкая сильная ладонь ударила по столу. – Вот это будет дуэль!..

– Vieux diable! – закончил я, с запозданием сообразив, что богохульствую.

Mea culpa!

4

– Рад вас видеть, сьер Гарсиласио.

– К сожалению, не могу сказать того же.

Он изменился за эти сутки. Темные пятна легли под глазами, тонкая кожа щек казалась серой, уголки губ опустились вниз.

Изменилась и камера.