Небеса ликуют

Смею напомнить, что вы, синьор де Гуаира, были не при шпаге, к тому же вы изволили драться истинно мужицким, прошу прощения, способом…

Я еле удержался от улыбки. Толстяк не ошибся! Этим «способом» злые черные мужики лихо лупцуют благородных «донов», забывших, что Господь сотворил людей равными.

– Достаточно устного свидетельства, синьор де Гуаира. Обычного устного свидетельства от лица, известного мне или маркизу…

Я чуть было не посоветовал обратиться к мессеру Аквавиве, но вовремя прикусил язык.

– Можете поинтересоваться у кардинала Джованни Спала.

Толстяк быстро кивнул, показывая, что вопрос решен, но не тут-то было.

– Parbleu! Кажется, кто-то здесь мается насморком. Сейчас будем лечить!

Шевалье дю Бартас встал, аккуратно отставил колченогий табурет и шагнул прямо к разом побледневшему синьору Монтечело.

– Так вот, о насморке. Только полный дурак и мужлан не может почуять дворянина на расстоянии двух шагов. О таких дураков, синьор, не пачкают шпаги.

Голубые глаза горели, бородка задралась вверх. Я невольно залюбовался доблестным шевалье.

– Так что можете передать глубокоуважаемому синьору маркизу, что за дворянское достоинство моего друга де Гуаира ручаюсь я, Огюстен дю Бартас. А ежели он усомнится в моем слове, я ему лично отрежу…

Шевалье мечтательно улыбнулся, не без смущения взглянул на невозмутимую Коломбину и вздохнул.

– В общем, отрежу уши. До свидания, синьор Монтечело, жду вас вечером или завтра утром.

Толстяк, пискнув что-то невнятное, поспешил выкатиться в коридор. Хлопнула дверь.

* * *

– Канальи, mort Dieu! – резюмировал шевалье. – Может, им еще и герольда прислать? Да эти итальяшки попросту трусы!

Он резко повернулся, и тут его взгляд вновь скользнул по лицу Франчески.

– Ах, сударыня! Прошу прощения за то, что пришлось повысить голос, но эти макаронники!.

– Ни к чему. – Девушка встала, дернула маленьким острым подбородком. – Это я прошу у вас прощения за неурочное вторжение. Я хотела убедиться, что с синьором де Гуаира не случилось беды. Маркиз Мисирилли – человек влиятельный и к тому же лучший фехтовальщик в Риме.

– Гм-м… – Шевалье помрачнел. – А вы не знаете, сударыня, что предпочитает сей маркиз – шпагу или рапиру?

Я понял, что пора вмешаться.

– Дело не в этом.