Век-волкодав

Ольга прошла коридором, затем спустилась этажом ниже, где был кабинет товарища Кима, заглянула в приемную, с секретарем поздоровалась. И вновь коридоров пошла. Вот и лестница. Обратно, что ли, к сургучным печатям?

– Ольга Вячеславовна! Вас, кажется, поздравить можно?

Поздравить?! Зотова растеряно обернулась.

– Или еще не знаете? Тогда мне повезло, первым сообщу.

Валериан Владимирович Куйбышев, Недреманное Око партии, улыбнулся, протянул огромную ладонь:

– С новым назначением!

Кавалерист-девица, ничего не понимая, пожала руку, но благодарить не спешила.

– Знаете, товарищ Куйбышев, была бы верующей, сказала бы, что вас бог послал.

– Впечатлен! – густые темные брови взметнулись вверх. – Никогда не был о себе плохого мнения, но услышать подобное от молодого, перспективного, а главное очень симпатичного партийного работника… Погодите, да что случилось-то?

Ольга ответила не сразу. Слова подбирались с трудом, ускользали, теряли смысл.

– Если член партии попал в затруднительное положение… Если… По начальству обратится нельзя, и к товарищу Киму нельзя.

С лица Куйбышева исчезла улыбка. Потемнел взгляд.

– Товарищ Зотова! Удивлен и даже возмущен неверием в возможности Центральной Контрольной комиссии. Говорят, британский парламент может решить что угодно, кроме превращения мужчины в женщину. В отличие от буржуазного парламента, ЦКК может абсолютно все.

– В женщину никого превращать не надо, – вздохнула бывший замкомэск. – А вы знаете, Валериан Владимирович, что такое «трест»?

5.

– …Удачи вам, товарищи! – Леонид широко улыбнулся. – Удачи и всяческий успехов!

Махнул рукой, точно на перроне прощаясь, взял со стола папку.

– Товарищ Москвин! – донеслось из угла. – А как же вы? Кто будет группой руководить?

Бывший старший оперуполномоченный взглянул недоуменно:

– Все вопросы, товарищи, в Сенатский корпус. Третий этаж, кабинет секретаря ЦК Льва Борисовича Каменева. Волнуетесь, что без начальства остались? Не беспокойтесь, пришлют.

Повернулся, шагнул к двери. За спиною – негромкий гул. Не ожидали! С утра прошел слух, будто товарищ Рудзутак от должности освобожден, а Техсектор распущен, к полудню из Сенатского корпуса сообщили, что вопрос еще решается, но любом случае на службе останется хорошо если половина сотрудников. Ко всему еще – сургучные печати на дверях, словно после визита ОГПУ. А если вспомнить, что подобное творится во всем Центральном Комитете, то поневоле задумаешься.