Спартак

При разговоре Ганнибала с Магарбалом никто третий не присутствовал, так что весь эпизод скорее всего выдуман (скажем изящнее – реконструирован) самим Титом Ливием. Так что перед нами оценка Ганнибала, данная официальным римским историком.

Суть этой оценки понятна. Ганнибал бил римлян долго и страшно, на войне с ним погибли несколько римских консулов. Победить карфагенянина в самой Италии так и не удалось. Каждая победа Ганнибала – национальный позор для римлян. Зато войну Рим выиграл, а победителей если и судят, то весьма снисходительно.

И вот римская официальная история делает внешне логичный вывод: Ганнибал хороший тактик, но никудышный стратег. Почему? Да потому что он проиграл войну! Логично?

На первый взгляд – да. А вот если задуматься – нет.

Успех или неудача полководца (и не только полководца) может быть оценены, если мы знаем цель, к которой тот стремился. Достаточно признать, что целью Ганнибала были полный разгром Рима и победа в войне, то правота римских историков очевидна.

Однако…

Однако, Ганнибал не ставил себе таких целей! Не ставил – и не мог ставить.

Вспомним учебник: войну, которую позже назвали Второй Пунической, готовили обе стороны – и Рим, и Карфаген. Первую Пуническую Карфаген проиграл. Результатом этого проигрыша стала потеря Сицилии, а затем и Корсики с Сардинией. Если до Первой Пунической возможности Рима и Карфагена были приблизительно равны, то после нее Рим стал заметно сильнее. Надеяться на то, что в следующей войне Рим удастся полностью уничтожить, не могли даже самые большие оптимисты.

Цель была куда более скромной: вернуть потерянные острова и, конечно же, ослабить противника.

Между прочим, куда более сильный Рим тоже не пытался тогда уничтожить Карфаген. Об этом говорят итоги войны: пунийцы отдали все владения за пределами Африки, потеряли Нумидию, лишились флота – но Кафагенская держава уцелела и просуществовала еще достаточно долго.

Итак, обоюдной целью было не уничтожение врага, а его ослабление.

Ясное дело, Ганнибал, как один из карфагенских полководцев, исходил именно из этого. Уничтожать Рим он не собирался.

На это можно возразить. Ганнибал, с детства воспитанный в ненависти к Риму (Ганнибалова клятва!), мог поставить перед собой именно такую – крайнюю – задачу, то есть хотеть не того, что карфагенское правительство. Мог – но не ставил. Достаточно вспомнить, что даже после величайшей победы при Каннах Ганнибал предложил римлянами договориться.