Уходящие в Вечность. Часть 1

«Пусть книги будут твоими вечными друзьями, Рамазан, – говорил ему тогда учитель. – Ни один мударрис[33 - Мударрис – учитель, наставник, преподаватель.] и наставник не сможет ответить тебе так, как отвечают книги. Ты будешь читать, многое для тебя станет ясным. Но пусть раздумья и сомнения никогда не оставят тебя, ибо истинный иман[34 - Иман – вера в истинность ислама: вера в Аллаха, ангелов, Коран, пророков, Судный день, в воздаяние за добро и зло.] рож- дается только после долгих поисков и размышлений».

Это тоже были довольно крамольные высказывания.

Мулла в мечети говорил, что сомневающихся Аллах накажет. Благодаря учителю Рамазан страстно полюбил поэзию. Она стала его миром, где отдыхала и наслаждалась душа. Многого он еще не понимал, но набор красивых музыкальных фраз ласкал его слух. Неведомые дали, где может быть никогда он не сумеет побывать, звали его. Далекие миры, которые никогда не познать, манили его.

От стихов так сладко и блаженно становилось на сердце и так хотелось жить… А жизнь лежала перед ним, она была такая ласковая, заманчивая, еще почти не начатая, подобная чистому листу бумаги, на котором предстояло начертать строки своей судьбы.

Жизнь открывала ему целый мир. Она звала его, и сердце отвечало на зов, билось часто и гулко. Рамазан чувствовал прилив энергии и сил, но не было еще у него любимого дела, которому он мог бы отдать всего себя.

Воспитанный в роскоши, в неге и богатстве, он с трудом находил свою дорогу в жизни.

Так шло время, и уже подкрадывалась юность.

4

Однажды летним днем Рамазан, лежа в траве под густой яблоней, читал поэму Джами «Юсуф и Зулейха». Солнечные лучи едва пробивались сквозь листву и отражались на страницах яркими прыгающими пятнышками. Знойный полдень был пропитан дремотной истомой. Природа замерла, тихо млея от жары. Не хотелось не только вставать, но и пошевелиться. Рамазан опустил лицо в пахучую траву, но даже она была теплая и не освежала, и только у самых ее корней можно было едва уловить прохладный, сыроватый, тонкий запах земли.

Жара совсем разморила его и он задремал.

В приятном полусне виделись картины из только что прочитанной книги – плоские крыши старинного Герата, а по узкой улочке мимо глинобитных заборов сам старичок Джами проходил с посохом.

Вдруг видение поменялось. Рамазану пригрезилась красавица Зулейха, сидящая на золотом троне, одетая в сияющие розовые шелка. Солнце ярко освещало ее лицо, а блики играли в черных косах.